Во мне живёт бессмертная тоска...
Что значит время для того, кто умер навсегда...
Во мне живёт бессмертная тоска...
— Ты и правда выиграл так много запоминая карты? А может у тебя были тузы в рукаве?
— Нет, это жульничество, а у меня память! Я представляю, что каждая карта из колоды — это яркий персонаж. Валет червей — балерун с рожками как у чёрта, бубновая двойка — утка с сигарой. Вот так.
— Почему утка?
— Неважно. Каждая карта — живое существо, а её расположение в колоде — место в моём дворце памяти.
— Ладно, а что за дворец памяти?
— Столь светлое место в твоём мозгу, что ты можешь обойти его целиком. У каждого свой дворец, но он всегда велик, рельефен, ярок. Мой дворец — это цирк-шапито. Главное, если десятая карта в колоде — валет червей, то я вижу танцора с рожками на ярмарке в Миссури.
Луна исчезает,
тонет вдали,
её сломанное яйцо
льет в море свой яичный белок.
Полночь придет,
и со стоном волны,
ты тоскуешь, дрожащая и одинокая,
вместе с моей душой и морем.
— Ты выглядишь спокойным для человека, которому только что сообщили, что поблизости бродит тигр. Ты думаешь, что сможешь убежать от него?
— Нет, мне достаточно бежать быстрее тебя. [резко бежит вперёд]
— Нет смысла скрывать свое недовольство Хайтауэр. Рано или поздно подавленный гнев все равно вырвется наружу.
— Надеюсь, ты будешь под рукой.
— Как раз этого я и боюсь.
На душе скребли кошки — и печаль, ранее светлая, превращалась в глухую тоску, становясь с каждой минутой все темнее, словно там, внутри, садилось солнце.
Ты видишь? Тоска нелечимая стоит у меня за спиной. Уедем в деревню, любимая, уедем дышать тишиной.
— Вы выручили меня.
— О, это не я. Вас спасла лига за равноправие животных.
— Важно намерение.
— Ну как вы жили?
— Чудесно. Хорошо. А вы?
— Не всё было просто.
— Даже не знаю, удивляться ли этому. Вероятно, пациенты считают, что у их докторов проблем не бывает.
— Кто пойдет к больному врачу? В том числе именно поэтому я оставила клинику и занялась чистой наукой.
Душа моя затосковала ночью.
А я любил изорванную в клочья,
Исхлёстанную ветром темноту
И звёзды, брезжущие на лету
Над мокрыми сентябрьскими садами,
Как бабочки с незрячими глазами,
И на цыганской масленой реке
Шатучий мост, и женщину в платке,
Спадавшем с плеч над медленной водою,
И эти руки, как перед бедою.