В восемнадцать лет мужчина обожает, в двадцать любит, в тридцать желает обладать, в сорок размышляет.
Ужасная несправедливость: мужчины краснеют до шестидесяти лет, женщины – до шестнадцати.
В восемнадцать лет мужчина обожает, в двадцать любит, в тридцать желает обладать, в сорок размышляет.
Ужасная несправедливость: мужчины краснеют до шестидесяти лет, женщины – до шестнадцати.
Если мужчине за 30 и он холост, то тут уже что-то не так. По Дарвину это естественный отбор: чтобы они не размножались.
Старые и молодые, мужчины и женщины, все хотят одного: спокойствия и счастья. Разница лишь в том, что молодые думают, будто счастье их ждет в будущем, а старики убеждены, что лучшие дни уже в прошлом.
В двадцать пять мужчины полагают, будто знают все на свете; в сорок – рассказывают бесконечные истории, слушая которые можно выкурить целый ящик сигар; в шестьдесят…ах, в шестьдесят…там ужи до семидесяти недалеко; а пятьдесят – это пора возмужания.
«Я вся твоя»,-говорит женщина.
«Все мое-твое»,-возражает ей мужчина, но никогда не говорит при этом: «Я весь твой»,-потому что обыкновенно тогда бывает сам не свой.
Я не женщина, но при упоминании о летах грущу. Когда-то мой сын на похоронах моего отца сказал: «Я теперь понял, что такое смерть. Вот яблоко упало, сгнило, а потом на этом месте новое яблоко прорастет». Так неужели я не прорасту где-нибудь когда-нибудь?
Сексуальный инстинкт никогда полностью и на все
сто процентов не затухает! Влечение к человеку противоположного пола сохраняется всегда. Для пожилого мужчины сохранившееся сексуальное влечение является предметом гордости: «Есть еще порох...!» Женщину в годах ее инстинкт смущает. И она его скрывает. Но он все равно присутствует.
Мужчины как яблоки — с возрастом становятся лучше.
Когда мальчишки — ужас, кислятина, невозможно есть. Молодые тоже пакость. Рот вяжет и жесткие, зуб можно сломать. Лет с сорока начинают созревать, а в хороший возраст входят уже в старой старости — после пятидесяти.
Самый лучший мужчина — это дедушка.