— Малаша, доченька...
— Чё?
— Иди! Чего папаня даст!
— Ну иди сюда, доченька, чего дам!
— Чего папаня даст!
— Малаша, доченька...
— Чё?
— Иди! Чего папаня даст!
— Ну иди сюда, доченька, чего дам!
— Чего папаня даст!
— Сегодня, простите, какое число?
— Двенадцатое.
— Двенадцатое, вон как... А то мы живём на отшибе, не очень-то в курсе... Там что, новый декрет вышел?
— Какой декрет?
— Ну, чтобы жениться по двенадцатым числам? Мда... Сегодня почему-то женихи зачастили.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
— Да ладно, хочешь сказать, что тебе тут не одиноко? В заднице мира?
— Нет. Я не очень люблю людей — предпочитаю фасоль. Видел длинную фасоль? Она взошла. И ещё банджо. Вот мои друзья: фасоль и банджо. И ещё я трахаю сварщицу — надо иметь хобби.
— Теперь заживём!
— Да, зажили, если бы он платил тебе по-честному.
— Кто, Джемисон? Он платит по-честному, в году шестьдесят третьем это были бы большие деньги!
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…
— Я знаю, что нам делать с твоими предвидениями... Знаю, куда с ними ехать.
— Куда же?
— В Вегас!
— Я сварила вам кофе.
— Да, и где же он?
— О, я захотела пить, пока поднималась по лестнице.