Может, «хорошо» будет нашим «навсегда».
— Я самый выдающийся отрок этого города!
— Ладно, в отделении разберутся, при чем тут окорок.
Может, «хорошо» будет нашим «навсегда».
— Я самый выдающийся отрок этого города!
— Ладно, в отделении разберутся, при чем тут окорок.
Папа всегда говорил, что о людях можно судить по тому, как они обращаются с секретарями и официантами.
Все персонажи Вашей истории имеют незыблемую гарматию: она — свою тяжелую болезнь, Вы — сравнительно хорошее здоровье. Когда ей лучше или Вам хуже, звезды смотрят на вас не столь косо, хотя вообще смотреть косо — основное занятие звезд, и Шекспир не мог ошибиться сильнее, чем когда вложил в уста Кассия фразу:
«Не в звездах, нет, а в нас самих ищи
Причину, что ничтожны мы и слабы».
Потерять человека, с которым тебя связывают воспоминания, все равно что потерять память, будто все, что мы делали, стало менее реальным и важным, чем несколько часов назад.
Глупо, конечно, скучать по человеку, с которым ты ни фига не ладишь. Но не знаю... все же хорошо, когда у тебя есть кто-то, с кем в любой момент можно поругаться.
Придет время, когда не останется людей, помнящих, что кто-то вообще был и даже что-то делал. Не останется никого, помнящего об Аристотеле или Клеопатре, не говоря уже о тебе. Все, что мы сделали, построили, написали, придумали и открыли, будет забыто. Все это, — я обвела рукой собравшихся, — исчезнет без следа. Может, это время придет скоро, может, до него еще миллионы лет, но даже если мы переживем коллапс Солнца, вечно человечество существовать не может. Было время до того, как живые организмы осознали свое существование, будет время и после нас. А если тебя беспокоит неизбежность забвения, предлагаю тебе игнорировать этот страх, как делают все остальные.