Эмоции — это топливо для тела.
Все люди делают драму из своей жизни. Несчастье, обиды, измены, неудовлетворенность, тоска, несостоятельность, грусть, депрессии, споры, неудачи, аварии. Гниение. Высунь ногу из дома и обязательно вляпаешься во что-нибудь из этого. Здесь мы пришельцы. Земля — наше пристанище, и все мы здесь зависим друг от друга. Никуда не деться. Но когда-то настанет конец. И каждый разойдется по своим обиталищам.
Мы живем в утопии. Идентичное пытается стать не идентичным. И все твои мысли уже кто-то прожевал и выплюнул. Всюду простота. Эго, познавая само себя, аннигилируется. Когда ты видишь в себе зло и осознаешь его, то меняешь темное на белое, как в игре реверси.
Человек был животным, ведомым своими инстинктами, жил в раю, ибо был един с природой и не знал зла. А потом понял, что добро можно отделить от зла, увидел или, точнее, придумал эту грань, и стал рабом своего Эго, старающимся убежать от зла к добру, и позже, отрекшись от своего ложного «Я», умер и метафорически воскреснув, соединился с абсолютным Богом. Физического древа не существовало, это всего лишь аллегория и прикосновение к плоду было неизбежным.
Я смеюсь, чтобы не плакать, не выть, не стонать, не кричать, не вопить дурным голосом, не ругаться на чём свет стоит.
Смех — это просто ещё один способ дать выход эмоциям.
Девушки всегда изображают из себя запретный плод в эдемском саду. Но в том-то и беда, что они сами искушают, заманивают. И не вкусить – всё равно что низвергнуть свою жизнь в рутину сожалений. Поэтому все, кто может по кусочкам кусают этот плод. А потом приходит тот главный едок, надеясь, что его ждёт здоровый, сочный, спелый фрукт. Девушка выходит за него замуж. Первая брачная ночь. И что же остаётся этому бедняге? Огрызок. А дальше может быть два исхода событий: либо он бросает девицу, либо он дожирает оставшееся и сплёвывает косточки. И это относится как к телу, так и к душе. Душа девушки лишается девственности легче, чем тело.
Единственный банк, в который можно вкладывать все сбережения, — воспоминания. Этот банк никогда не прогорит.
А почему для многих так невыносим плач — детский, женский, любой, почему? Да потому, что мы плачем вместе с Другим. Жалость — это и есть собственный плач, только внутренний, свернутый (а часто и вполне развернутый) — плач Ребенка в тебе, откликающегося на Ребенка в Другом. Сопутствующее раздражение, даже злость понятны: это тебе больно и страшно, это твой Ребенок требует прекратить!
Чем более неприглядны эмоции, тем более ярким сиянием они обладают. Даже если чувства уродливы, когда они принимают некую форму, есть возможность оглянуться назад и подумать о них позже. Любовь не такая. Она гораздо чище и правдивее, излучает свет, и у неё не может быть формы. Любовь чиста, поэтому у неё нет формы. Безграничный свет, способный охватить всё. И человек редко может узреть подобные вещи.
Cлайд с цитатой