Curtains down, I’m laughing at the trial
Help me to unravel
Tangle of my innocence inside
Faith’s about to be severed
Won’t get any better
Walk under the ladder
Shout out just one reason what’s this for
Curtains down, I’m laughing at the trial
Help me to unravel
Tangle of my innocence inside
Faith’s about to be severed
Won’t get any better
Walk under the ladder
Shout out just one reason what’s this for
— Я не верю больше в идеальных! Если бы тот самый идеал существовал.
— Его бы разобрали на органы.
Самый высококлассный обман – это когда после всего ты по-прежнему веришь в то, что это правда.
— А знаете, что совершенно отсутствует у особей вашего пола?
Он взглянул на меня искоса. Я покачала головой.
— Невинность. Единственный раз, когда её можно заметить, это — когда женщина раздевается и не может поднять на тебя глаза.
В этом мире есть много вещей, которые не могут существовать, поскольку в них никто не верит. Если люди верят, это возможно.
— Что мне сказать тем, кто не верит в вас?
— Скажи им что этот мир, такой каким они выбирают его видеть.
Если вы уже осознали ваши поступки, то половина битвы за вами, но чтобы победить и стать по-настоящему свободным, нужно поверить в нечто большее, чем вы сами.
Духовные пастыри освящают памятник, каждый во имя и от имени своего бога. На фронте, когда нас заставляли присутствовать при богослужении и служители разных вероисповеданий молились о победе немецкого оружия, я размышлял о том, что ведь совершенно так же молятся за победу своих стран английские, французские, русские. американские, итальянские, японские священнослужители, и Бог рисовался мне чем-то вроде этакого озадаченного председателя обширного союза, особенно если молитвы возносились представителями двух воюющих стран одного и того же вероисповедания. На чью же сторону Богу стать? На ту, в которой населения больше или где больше церквей? И как он это так промахнулся со своей справедливостью, если даровал победу одной стране, а другой в победе отказал, хотя и там молились не менее усердно! Иной раз он представлялся мне выгнанным старым кайзером, который некогда правил множеством государств; ему приходилось представительствовать на протяжении долгого времени, и всякий раз надо было менять мундир — сначала надевать католический, потом протестантский, евангелический, англиканский, епископальный, реформатский, смотря по богослужению, которое в это время совершалось, точно так же, как кайзер присутствует на парадах гусар, гренадёров, артиллеристов, моряков.
I was always careless as a child.
And there's a part of me that still believes,
My soul will soar above the trees.