Эдуард Аркадьевич Асадов

Шел бычок свободно и легко

И не знал, что солнце уже низко

И что если мама далеко,

То опасность ходит очень близко!

Да, в лесу не может быть иначе.

И когда услышал за спиной

Жадный и протяжный волчий вой,

Замерла в груди душа телячья!

Он помчался, в ужасе мыча,

Черный хвостик изогнув колечком,

На краю обрыва, возле речки,

Он остановился сгоряча.

Увидал, что смерть его близка:

Сзади — волки, впереди — река,

И, в последний миг найдя спасенье,

Он шагнул... в мое стихотворенье!

0.00

Другие цитаты по теме

Если ты выпил и обнял жену,

И вдруг по щекам схлопотал в ответ,

Не требуй развода! Не лезь в войну!

А прежде деталь уточни одну:

Свою ли ты обнял жену или нет?!

Да, хороша ты, Маша, да не наша! —

Так говорит пословица всегда.

Но есть такие Маши иногда,

Что слава богу, что не наша Маша!

Топая упругими ногами,

Шел бычок тропинкой луговой,

Дергал клевер мягкими губами

И листву щипал над головой.

Черный, гладкий, с белыми боками,

Шел он, раздвигая лбом кусты,

И смотрел на птиц и на цветы

Глупо-удивленными глазами.

Он без дела усидеть не мог:

Опрокинул носом кадку с пойлом

И ушел из маминого стойла

По одной из множества дорог.

Крыловский слонище вдруг в Моську влюбился.

Влюбился и, страшно сказать, женился.

Но Моська наутро, зевнув, сказала:

— Как жаль, но я большего ожидала.

Она обнимала его в ночи:

— Ах, Гена, ты к счастью нашёл ключи!

— Но я не Геннадий, а Коля, ясно?

— Ах, пусть, всё равно... Всё равно прекрасно!

Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»

Он так сел и сказал: «Нас немного...»

— Да ладно, хочешь сказать, что тебе тут не одиноко? В заднице мира?

— Нет. Я не очень люблю людей — предпочитаю фасоль. Видел длинную фасоль? Она взошла. И ещё банджо. Вот мои друзья: фасоль и банджо. И ещё я трахаю сварщицу — надо иметь хобби.

Сокол ты мой! А у бабули-то Ягули кренделечки сахарные! Вернись, я всё прощу!

Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.

Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…

— Я знаю, что нам делать с твоими предвидениями... Знаю, куда с ними ехать.

— Куда же?

— В Вегас!