В своём творчестве я, как и многие, пытаюсь решить для себя фундаментальные вопросы бытия. Я рассуждаю, пою, кричу об этом. Получается жгучая смесь депрессий и катарсисов.
— У меня все выводится из положения, — начинает он, — что творчество — это добро, а расточительство — зло. Пока ты творишь, хорошо, а грехом можно считать лишь пустую растрату собственного потенциала.
Есть два рода людей, которые не задают много вопросов. Одни слишком тупые, другим же не надо спрашивать, чтобы все понять.
Не секрет, что лучшие стихи великих поэтов часто умнее своих творцов, а те читатели, кто восхищался великим писателем по его произведениям, оказываются разочарованы при личном знакомстве. И правильно, с писателями не надо дружить — ведь они гении литературы, а не дружбы.
Мы задаем те вопросы, которые другие задавать боятся. Например: где родители мармеладных мишек?
Мама, конечно, не стала спрашивать, по каким делам я приехала в Уинд-Гап. Она редко задавала вопросы, требующие развёрнутого ответа. Трудно понять почему: то ли из чрезмерной деликатности, то ли её просто мало что волновало. Угадайте, что я считала наиболее вероятным?
Стоишь один, и все упорнее
Зовет сквозь годы и века
Тугая, искренняя, горняя
Живая сила языка.
Ты этой силой сокровенною
Был ошарашен как никто,
И над разъятою вселенною
Стоишь без шапки, без пальто.
Под злой, насупленною тучею
Стоишь один — как на духу.
И веришь ты — та сила жгучая,
Непостижимая, могучая
Ведет к высокому стиху.
Именно поэтому они — воины света. Потому, что совершают ошибки. Потому, что задают вопросы. Потому, что неустанно отыскивают смысл. Ищут — и в конечном счете находят.
Cлайд с цитатой