— Помогите! Убивают!
— Не кричите! Иначе я совершу ужасное уголовное преступление, как любит выражаться мой слуга Феликс.
— Помогите! Убивают!
— Не кричите! Иначе я совершу ужасное уголовное преступление, как любит выражаться мой слуга Феликс.
«Ничтожный сморчок!», — кричит он мне. Надо знать меня, кровь ударила мне в голову! Он бросается на меня, я бросаюсь... в седло, и вот я здесь.
— Скажите, как бы вам понравился романс под названием «Вечерний ветерок»?
— Мне? А вам?
— По-моему, в нём много свежести! Представьте себе: лужок, пасутся коровки, коровки... бычок, бык... и все сгребают сено, сгребают. И молодой пастух, знаете ли такой, такой молоденький-молоденький... пастушок! Очень современно!
— Поля пшеничные...
Где шепчутся украдкой
колосья тучные,
играя с ветром в прятки.
— Из их соломы делаются шляпки,
которыми потом питаются лошадки.
Иветта, Лизетта, Мюзетта,
Жанетта, Жоржетта,
Вся жизнь моя вами,
Как солнцем июльским согрета.
Покуда со мной вы,
Клянусь, моя песня не спета,
Иветта, Лизетта, Мюзетта,
Жанетта, Жоржетта.
Женюсь, женюсь...
Какие могут быть игрушки?
И буду счастлив я вполне.
Но вы, но вы,
Мои вчерашние подружки,
Мои вчерашние подружки,
Напрасно плачете по мне.
Не плачьте, сердце раня,
Смахните слезы с глаз,
Я говорю вам до свиданья,
Я говорю вам до свиданья,
А прощанье не для нас.
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
— ... Знакомится в баре с жертвой или в ресторане, напаивает её до бессознательного состояния, а утром жертва себя обнаруживает совсем в другом конце города, на остановке или просто на земле... И без всего!
— Голыми, что ли?
— Умерь свою фантазию, Краснов, до необходимого предела!