Страх, как я считаю — нормальное человеческое чувство. Я бы соврал, сказав, что самому ни разу в жизни не было страшно. Было, еще как было, и было ни раз. И в многочисленных боях, когда пули свистели в считанных сантиметрах от виска. И тогда, когда Маркин показывал фигуры высшего пилотажа на разваливающемся «Москвиче» со мной в качестве балласта. А когда впервые с парашютом спрыгнул — жутко было до усрачки. Прямо, как сейчас.
В бинокль я насчитал пару десятков человек, занятых повседневными делами, коими занимается любое преступное сообщество в промежутках между своими антиобщественными деяниями: кто-то подметал площадку, кто-то ремонтировал грузовик.
Конечно оставайся! Через два-три года вернешься, у твоей жены уж и парочка детишек будет — все как-то легче.
— Меньше, чем за миллион — ни-ни.
— Ладушки, миллион.
— Не рублей.
— Естественно, не рублей.
— Э-э... когда приехать, командир?
— Завтра утром.
— Есть, товарищ майор! Разрешите приступать?
— Малыш, я утром уезжаю.
— Как? Далеко? На сколько?
— Могу соврать, или ничего не сказать.
— Спасибо, Паша! С меня коньяк!
— Ты, Женька, это... лучше хотя бы одного пилота живым возьми. Если, конечно, тебе они встретятся. Ну, случайно, понимаешь?
— Э-э-э... Паша, понимаешь какое дело... их звери дикие слопали. Обоих.
— Звери, говоришь. Ладно, тогда — коньяк.
— Устроили засаду, и ночью увидели, как огромная черная собака залазит в курятник, а вылазит оттуда с курой в зубах. Шмальнули по ней из трехлинейки, лапу перебили. Ну, собака куру бросила и огородами ушла. А на следующее утро бабка, вдова кулака, еще во времена гражданской расстрелянного, с забинтованной рукой появилась. Типа, дрова рубила, и порезалась. Ну про нее и так знали, что ведьма. Так что порешили ее — и все. Самое интересное — куры-то пропадать перестали!
— Весомый аргумент! Да подохла та собака где-нибудь, вот и все.
— А лапа?
— Ну, не повезло бабке, куда деваться? Совпало неудачно, вот и все.
— Но куры-то пропадать перестали!
— Что внутри кейса: бомба или плюшевый медвежонок? Ты не узнаешь, пока не откроешь его. Степень страха определяется воображением. Страх создается нами самими. Он всего лишь плод воображения. Итак… что теперь ты должен сделать?
— Я должен проверить сам.
— Бинго. Поэтому теперь борись со своим прошлым. Не трать свое воображение на прошлое. Что сделано, то сделано. Оставь воображение для будущего, ради будущих решений, которые только предстоит принять.
Ночь, как слеза, вытекла из огромного глаза
И на крыши сползла по ресницам.
Встала печаль, как Лазарь,
И побежала на улицы рыдать и виниться.
Кидалась на шеи — и все шарахались
И кричали: безумная!
И в барабанные перепонки вопами страха
Били, как в звенящие бубны.
Cлайд с цитатой