— Есть причины не служить в армии, сынок?
— Я гей-трансвестит пацифистских взглядов с опухолью в легких.
— Пойдешь, если нет плоскостопия.
— Есть причины не служить в армии, сынок?
— Я гей-трансвестит пацифистских взглядов с опухолью в легких.
— Пойдешь, если нет плоскостопия.
— Неужели Нильфгаард всерьез замахнулся на континент?
— Они долго собирали армию, расширяли свою территорию, распустили свою веру как какую-то эпидемию.
Когда я улыбаюсь, это всегда означает, что жизнь продолжается. Самый полезный из моих условных рефлексов, что бы я без него делал?!
— Как ты выдержал столько лет? Это же рехнуться можно, Эйнджел. По полгода не сходить с корабля, а вокруг одни мужики.
— Я служил на суше, и всё изменилось. Там девчонки есть.
— Да, только их от мужиков не отличишь.
— Отличишь через полгода.
— Представь, что в город приезжает новый автор комиксов.
— Здорово, — отозвался Макс.
— Точно, — продолжал я. — И он работает над новой книгой, а ты хочешь узнать, что это будет. Здорово?
— Я же только что сказал, — ответил Макс.
— Ты бы все время думал об этом и пытался угадать, что он делает, сравнивал бы свои догадки с догадками других, и тебе бы это нравилось.
— Конечно.
— Вот так и со мной, — сказал я. — Новый серийный убийца — это как автор комиксов, работающий над новой книгой прямо здесь, в городе, и я пытаюсь его вычислить.
— А зачем нам писать про тебя?
— Потому что я настоящий убийца, мать твою. Без дерьма! Я убил 157 косоглазых и еще 50 буйволов. Любой может подтвердить.
— А женщин и детей?
— Иногда бывает.
— Как ты можешь стрелять в женщин и детей?!
— Легко. На них уходит меньше свинца. Разве война — это не ад?!
А про себя подумал, что хотел бы обладать таким же мужеством, чтобы воспользоваться собственными советами, если когда-нибудь любопытные Небеса снова решат проверить на прочность мое глупое сердце…
— Пап, а ты в армии был?
— Ответ на этот вопрос найдёт только внимательный сын. Посмотри, как папа твёрдо и уверенно стоит на табуретке. Разве можно с таким плоскостопием быть в армии? «Конечно, да!», — сказал военком и папа устремился.
Господин фельдмаршал! Видите ли вы этот караул? В нём 400 человек. Мне достаточно сказать слово — и все они будут фельдмаршалами.