— Украду я вас, ей-богу, украду!
— Что-то? Не слышу.
— Посажу на коня и увезу в свой колхоз.
— А зачем же в ваш? У меня свой есть.
— Украду я вас, ей-богу, украду!
— Что-то? Не слышу.
— Посажу на коня и увезу в свой колхоз.
— А зачем же в ваш? У меня свой есть.
— Разговор будет о свадьбе.
— О какой свадьбе?
— О нашей.
— Что?!
— У нас с вами свадьба предстоит.
— У нас с вами?!
— У нас с вами как у председателей.
— Ой, подождите. Не путайте мою голову. Чья свадьба?
— Да я же говорю, наша.
— Наша?
— Ну да. У меня есть жених...
— У вас есть жених?! Кто?!
— Коля Ковылев, мой коневод, хороший парень.
— Очень приятно. Поздравляю.
— А у вас — невеста.
— У меня невеста?!
— Ага.
— Кто?!
— Да Даша Шелест.
— Даша?!
— Ага.
— Да вы что, с ума сошли?!
— А вы не шумите, ведь у них любовь. Тут помочь надо, а не препятствовать.
— Ах вот оно что! Так. Понятно!
— А это правда?
— Про что это вы, Денис Степанович?
— Да про хомуты.
— А! Правда! Вот и Гордей Гордеич может подтвердить.
— Подтверждаю, факт.
— Продают хомуты, а они только на голову ишаку лезут.
— Позвольте, это что же выходит дело, что я ишак?
— Ой, что вы!
— Это же ты почему такого невысокого мнения о своей персоне, товарищ Ворон?
— Это другие, Денис Степанович, о моей персоне невысокого мнения — те, которые тут разные песенки сочиняют.
— Смотрю я на вас, и сердце мое опять подает тревожные звонки.
— Какие звонки?
— Тревожные.
— Вовек почтение, Галина Ермолаевна. Не узнаете?
— Как я могу вас не узнать, Гордей Гордеич? Да вас за версту узнаешь.
— Неужели я такой заметный?
— Усы у вас заметные.
— Усы? Это для осанки. Я казак.
— А теперь и казаки без усов больше ходят.
— Ну а мне-то что? Я человек холостой, казак вольный. Захочу — и бороду отпущу.
— Отпускайте хоть косы, Гордей Гордеич!
— Я хочу... Я хочу вам сказать, Галина Ермолаевна...
— Говорите, товарищ Ворон.
— Я хочу... Я хочу спросить вас, Галина Ермолаевна...
— Спрашивайте, Гордей Гордеич.
— Я хочу спросить вас: правда то, что вы вчера сказали Марко Даниловичу?
— Правда.
— Но вы ему сказали... вы ему сказали...
— Я ему сказала, что люблю вас.
— Галя! Галя! Галиночка!
— А вы помните, Даша, как я вас в поезде встретил?
— Помню — встретили и забыли.
— Что вы, я вас искал.
— Искали и не нашли? Значит, плохо искали.
— Зачем вы так? Я все время думал о вас. И вчера, когда я вас вдруг увидел...
— Даже не поздоровались.
— Ну а как же я мог? Ведь мы даже не были знакомы с вами.
— Ну вот и познакомились.
— Признайтесь, что одна вещь вас все-таки интересует. Для чего, спрашиваете вы себя, она меня похитила и увезла в этот замок? Сказать вам для чего?
— Я думаю, что дамы похищают мужчин для того же, для чего мужчины похищают дам.
Не могу уснуть. Я влюблён, а когда влюблён, это самое малое, что может случиться с тобой. Даже самая чёрная ночь становится яркой и красочной. В голове теснится такое множество всяких мыслей, и тебе хочется обдумать всё сразу, и сердце никак не может утихомириться. И вот ещё что странно: всё вокруг вдруг представляется прекрасным. Живёшь себе как обычно, как всегда, в окружении всё тех же вещей и той же скуки. А когда влюбляешься, эта же самая жизнь становится огромной и словно преображается.
Для саламандр огонь — приют всегда,
Для птицы — воздух, а для рыб — вода.
Земля покой дарует человеку,
Творенье увенчавшему от века.
Лишь я, рождённый для жестоких мук,
Несу во все стихии свой недуг:
Глаза всегда полны водой солёной,
Уста шлют непрестанно в воздух стоны,
Стопами землю мерю день за днём,
Объяты сердце и душа огнём.
— Так я был прав насчет вас с Евой?
— Нет! Но почему ты так подумал?
— Ты ни на кого не смотрела так, как на нее. Будто и не думаешь пырнуть ножом.