Меня вообще никто не любит. Да и я вас всех как-то недолюбливаю...
— Не-ет! Ксен, не кусай их! — завопила Внучка, бросаясь чернокнижнику под ноги.
Не ожидавший такого оборота Ксенобайт растянулся на мостовой. Орава «служителей культа» тут же накинулась на него, охаживая посохами и кадилом.
— Воды! Воды! — кричал кто-то.
— Шампанского! — взревел Ксенобайт, расшвыривая насевших на него монахов.
— Ой, — расстроенно вздохнула Внучка. — Ой, что будет...
Но хуже всех — тут Ксенобайт был прав — оказались ежики. Они пришли на рассвете и с астматическим пыхтением принялись топать по лагерю. Разворошив рюкзак, они сожрали всю колбасу, две таблетки сухого спирта и скрылись в тумане, укатив с собой три банки тушенки.
— А что будет, если МакМэд промахнется? — с любопытством спросила Внучка.
— Типун тебе на язык! — сурово пообещал Ксенобайт.
— Тут два варианта. Либо наши герои шмякнутся как раз посреди замка, что здоровья им, понятно, не добавит, либо — если будет недолет — превратятся в экзотическое граффити...
На одном из мероприятий мне показали отрывки из ранних картин, где я играла. Все, что я видела — красивую молодую женщину, которая в то время заботилась о том, что она слишком толстая и ее нос слишком большой. Я как будто обращалась к юной себе: «Просто расслабься, получай удовольствие, и все будет отлично!».
Тысячу раз мне хотелось сжать его руку, и тысячу раз я удерживала свой порыв. Я пребывала в смятении — мне хотелось сказать, что я его люблю, но не знала, как начать..
Нам не привили эту культуру. Я всю жизнь исходила из того, что романтика либо умерла, либо она фальшива.
Сколько раз за прожитые годы я находил причины и отговорки, чтобы не общаться с окружающими. Собственно, если у меня не было весомой причины для разговора, я и не разговаривал. Просто не мог заговорить так свободно, как хотелось бы. Иначе говоря, одиночки – это люди с обострённым чувством цели.
Cлайд с цитатой