Well I've lost it all, I'm just a silhouette
A lifeless face that you'll soon forget.
My eyes are damp from the words you left
Ringing in my head, when you broke my chest.
Well I've lost it all, I'm just a silhouette
A lifeless face that you'll soon forget.
My eyes are damp from the words you left
Ringing in my head, when you broke my chest.
Люди — это набор простых, предсказуемых клише. Разбитые сердца, предательства — всё это было уже миллион раз. Но проблема в том, что каждый раз больно как в первый раз. И если тебе повезет, и ты оправишься от боли, будь уверен, что когда ты заделаешь все трещины в своем сердце, неминуемо появятся новые.
Просто так случилось и никто не виноват,
Моё сердце билось ровно в такт твоим словам.
Я тебе открылась, знаешь, в этом не права.
Время искажалось, как кривые зеркала.
Гляжу на цветы.
Нет, они не причастны.
Я их не виню!
Но глубоко в сердце моём
Таится тревожная боль.
Люди — это набор простых, предсказуемых клише. Разбитые сердца, предательства — всё это было уже миллион раз. Но проблема в том, что каждый раз больно как в первый раз. И если тебе повезет, и ты оправишься от боли, будь уверен, что когда ты заделаешь все трещины в своем сердце, неминуемо появятся новые.
Разбитое сердце хоть и болит долго, гораздо дольше, чем сломанная рука, но срастается гораздо, гораздо быстрее.
Если бы я знала, что это так больно, если бы знала, что мое сердце разобьют вдребезги, а потом склеят, но только для того, чтобы снова разбить, я держалась бы от Хардина Скотта как можно дальше.
И наши души — коридорами для пришлой боли всех людей. Мы плачем полночью за шторами, мы память людных площадей времен тоски, времен отчаянья, не достучавшейся весны, времен утробного молчания всей изувеченной страны.
Всё, что я могу — рисовать тебя вновь,
Нанося тату, чтобы чувствовать боль.
Всё, что можешь ты — лишь закрасить мой узор,
Рисовать других, чтобы причинять боль...
Невозможно даже представить, сколько боли заперто в её голове! Там же покоится и гниющий труп её невинности, её чистоты. Это похоже на братскую могилу. Боже, избавь и упаси от того, чтобы когда-нибудь разрыть эту могилу и осматривать этот труп!
Она не утихает. Боль. Раны засыхают, и ты не всегда чувствуешь, будто нож рассекает тебя на части. Но когда ты ожидаешь этого меньше всего, боль вспыхивает, чтобы напомнить, что ты никогда не будешь прежним.