Я смотрю в глаза при встрече всем, кто попадается мне.
Никто не хочет быть самим собой, все ведут себя как полные идиоты.
Я смотрю в глаза при встрече всем, кто попадается мне.
Каждая страна, как и человек, доставляет неудобства другим, одним фактом своего существования.
Я рассматривала людей, проходивших внизу. У каждого из них своя история, и она — часть еще чьей-нибудь истории. Насколько я поняла, люди не были отдельными, не походили на острова. Как можно быть островом, если история твоей жизни настолько тесно примыкает к другим жизням?
Чем это так отвратительно внутреннее наше устройство? Разве не одной оно природы, с глянцевой юной кожей?… Что же бесчеловечного в уподоблении нашего тела розе, которая одинаково прекрасна как снаружи, так и изнутри? Представляете, если бы люди могли вывернуть свои тела и души наизнанку – грациозно, словно переворачивая лепесток розы, – и подставить их сиянию солнца и дыханию майского ветерка.
Человек чувствует, как тщетны доступные ему удовольствия, но не понимает, как суетны чаемые.
У любого человека есть своя «инструкция». Надо только найти главную кнопку. Для этого нужно представить его ребенком и задать себе вопрос: «Чего ему тогда не хватало?».