Какая гадость эта ваша заливная рыба!
— Что вы делали в самолёте?!
— В самолёте я летел… Спя.
Какая гадость эта ваша заливная рыба!
— Ну хорошо, предположим, он случайно оказался в Ленинграде. Предположим, у него тот же адрес. Но зачем ты его впустила!?
— Я его не впускала!
— Поймите вы, наконец, я сам вошёл! У меня ключ подошёл.
— Ааа... Значит, ты дала ему ключ?
— Да не давала! Ну, какой вы тупой!
— Да и бельишко у Вас, как я успел заметить, не по сезону. Схватите воспаление лёгких и ага.
— Что «ага»?
— Летальный исход.
— А у вас ботиночки на тонкой подошве, так что умрём рядом.
Господи, как скучно мы живем! В нас пропадает дух авантюризма! Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам...
— А себе что-нибудь выбрали?
— Не-а, — печально сказала Полина. — Пива Тед не нашёл, а шоколад весь белый.
— Я думал, ты и белый любишь.
— Люблю. Когда он такой с самого начала, а не по жизненным обстоятельствам.
Суп из орхидей был столь же прекрасен на вид, сколь и пресен на вкус. Налюбовавшись им вволю, делать с ним было больше нечего.
Когда думаешь об еде, то на душе становится легче, и Тетка стала думать о том, как она сегодня украла у Федора Тимофеича куриную лапку и спрятала ее в гостиной между шкафом и стеной, где очень много паутины и пыли. Не мешало бы теперь пойти и посмотреть: цела эта лапка или нет? Очень может быть, что хозяин нашел ее и скушал.