У этого кролика — безумные глаза. Такие задвиги, как у него — уже не лечатся.
Ты раздавил священного Аспида!? В лепешку!? О, Аспид! Аспид, ты теперь на небесах, там где Рикки, оооо! Ты же никому не сделал ничего плохого... ну, нет, конечно, ты покусал прилично народу, так что, может, так оно и надо и ты давно заслужил такую судьбу, но... так жестоко и цинично, я не прощу!
— Ха-ха, что, думаешь, напугал? Я же кот — я приземлюсь на лапы.
— Ты в этом уверен? По тебе видно, что ты не раз приземлялся на голову.
— ... мне нравится учить, у меня это здорово получается.
— Да кто бы сомневался. Но ты же знаешь, что об этом говорят?
— Нет, просвети меня.
— Ну, кто умеет... и так далее...
— Нет, извини, никогда не слышала. Ну так что там дальше?
— Ладно. Те, кто умеет, делают. Кто не умеет, учит.
— А те, кто учит, говорят: «Да пошел ты!»
— Хасинта, прости за разбитое зеркало...
— Ничего страшного, это всего лишь семь лет несчастий, они пролетят как один миг!
... известно, что никто не выделяет такую массу естественных зловоний, как благополучный человек. Что ему! щи ему дают такие, что не продуешь; каши горшок принесут — и там в середке просверлена дыра, налитая маслом; стало быть, и тут не продуешь. И так, до трех раз в день, не говоря об чаях и сбитнях, от которых сытости нет, но пот все-таки прошибает. Брюхо у него как барабан, глаза круглые, изумленные — надо же лишнюю тяжесть куда-нибудь сбыть. Вот он около лавки и исправляется. А в лавке и товар подходящий: мясо, живность, рыба. Придет покупатель: что у вас в лавке словно экстренно пахнет? — а ему в ответ: такой уж товар-с; без того нельзя-с. Я знаю Москву чуть не с пеленок; всегда там воняло.
Когда человек мыслит глубоко и серьёзно, ему плохо приходится среди широкой публики.
Cлайд с цитатой