Утром думай. Днем действуй. Вечером ешь. Ночью спи.
Всегда будь готов высказать, что у тебя на уме, и негодяй будет избегать тебя.
(Будь всегда готов высказать свою мысль — и подонки будут избегать тебя.)
Утром думай. Днем действуй. Вечером ешь. Ночью спи.
Всегда будь готов высказать, что у тебя на уме, и негодяй будет избегать тебя.
(Будь всегда готов высказать свою мысль — и подонки будут избегать тебя.)
День утомленный лег и размяк
в душных кирпичных гнездах.
А вечер поспешно напяливал фрак,
черный,
в серебряных звездах.
Ишь, разошелся,
темнеет
и ну...
зовет черноокую ночку.
Тоже пижон,
а такую луну
забыл разорвать на сорочку...
А ночь отдавалась...
расстегивал медленно
бледный рассвет.
Когда же, нежно обласкав,
он обнажил ее жестоко,
она лежала в облаках
губами алыми к востоку.
Вечера могут быть невероятными, ночи — незабываемыми, и всё равно после них настает самое обычное утро.
Уже стемнело. Точнее, свечерело. Потому что стемнеть может в деревне, в лесу, в поле, а в городе, к сожалению, ночь светлее дня.
Всё-таки утро прекрасно, оно не безжалостно, как ночь, заставляющая вспоминать то, что хочешь забыть.
Никогда не поймешь, что значит «достаточно», пока не узнаешь, что значит «чрезмерно».
…чтобы выросло дерево, должно погибнуть зерно. Первая попытка к сопротивлению, если она предпринимается слишком поздно, всегда обречена на неудачу. Зато она пробуждает силы сопротивления.