Всё в порядке — если стряхнуть пыль, есть еще можно.
Мы смеемся с людей, которые фотографируют свою еду, но рассматриваем с серьезными лицами картины художников Ренессанса, на которых нарисованы чаши с фруктами.
Всё в порядке — если стряхнуть пыль, есть еще можно.
Мы смеемся с людей, которые фотографируют свою еду, но рассматриваем с серьезными лицами картины художников Ренессанса, на которых нарисованы чаши с фруктами.
— «Всего 30% жира»... Интересно, что же остальное?
— Картошка, счастье и угрызения совести.
Вам не кажется вообще, что мир стал чересчур интересоваться едой? Она ведь скоро выходит вон с другого конца. Её не сбережешь не накопишь. Не то что деньги.
— Уже Рождество.
— А у меня есть шампанское, — серьёзно сказал он. — Привезли из Франции. Дорогое. Будешь?
— Для какой-нибудь девушки?
Он достал охлаждённую бутылку, два чистых фужера и поставил на стол.
— Разве не знаешь? — сказал он. — У шампанского нет назначения. Есть только время, когда необходимо откупорить пробку.
— Что это? Продукты?
— Лучше. Консервы. Самая калорийная пища на планете.
— Ясно. И сколько мы сможем так продержаться?
— 6-7 лет... В зависимости от того, готовы ли вы соблюдать диету.
— Это натурально выкормленная курица?
— Да я дура что ли за куриную грудку 40 баксов платить? Я и на свою-то столько не трачу, покупая лифчик.
— А вот и она, наша последняя пицца вдвоем!
— Я не знал, что ты ее принесешь. Я заказал китайскую еду.
— Ничего, это даже здорово. Я приношу еду своих предков, а ты — своих!