Максимилиан Александрович Волошин

Да на первом на струге, на «Соколе»,

С полюбовницей — пленной княжной,

Разгулявшись, свистали да цокали,

Да неслись по-над Волгой стрелой.

Да как кликнешь сподрушных — приспешников:

«Васька Ус, Шелудяк да Кабан!

Вы ступайте пощупать помещиков,

Воевод, да попов, да дворян.

Позаймитесь-ка барскими гнёздами,

Припустите к ним псов полютей!

На столбах с перекладиной гроздами

Поразвесьте собачьих детей».

Хорошо на Руси я попраздновал:

Погулял, и поел, и попил,

И за всё, что творил неуказного,

Лютой смертью своей заплатил.

Принимали нас с честью и с ласкою,

Выходили хлеб-солью встречать,

Как в священных цепях да с опаскою

Привезли на Москву показать.

Уж по-царски уважили пыткою:

Разымали мне каждый сустав

Да крестили смолой меня жидкою,

У семи хоронили застав.

0.00

Другие цитаты по теме

То в виде девочки, то в образе старушки,

То грустной, то смеясь — ко мне стучалась ты:

То требуя стихов, то ласки, то игрушки

И мне даря взамен и нежность, и цветы.

То горько плакала, уткнувшись мне в колени,

То змейкой тонкою плясала на коврах...

Я знаю детских глаз мучительные тени

И запах ладана в душистых волосах.

И там и здесь между рядами

Звучит один и тот же глас:

«Кто не за нас — тот против нас.

Нет безразличных: правда с нами».

А я стою один меж них

В ревущем пламени и дыме

И всеми силами своими

Молюсь за тех и за других.

Воеводы порядки охальные

Всё ль блюдут в воеводствах своих?

Благолепная, да многохрамая...

А из ней хоть святых выноси.

Что-то, чую, приходит пора моя

Погулять по Святой по Руси.

Клоун в огненном кольце...

Хохот мерзкий, как проказа,

И на гипсовом лице

Два горящих болью глаза.

Лязг оркестра; свист и стук.

Точно каждый озабочен

Заглушить позорный звук

Мокро хлещущих пощечин.

Как огонь, подвижный круг...

Люди — звери, люди — гады,

Как стоглазый, злой паук,

Заплетают в кольца взгляды.

Народу Русскому: Я скорбный Ангел Мщенья!

Я в раны черные — в распаханную новь

Кидаю семена. Прошли века терпенья.

Я в сердце девушки вложу восторг убийства

И в душу детскую — кровавые мечты.

И дух возлюбит смерть, возлюбит крови алость.

Я грезы счастия слезами затоплю.

Из сердца женщины святую выну жалость

И тусклой яростью ей очи ослеплю.

Устами каждого воскликну я «Свобода!»,

Но разный смысл для каждого придам.

Я напишу: «Завет мой — Справедливость!»

И враг прочтет: «Пощады больше нет»...

Убийству я придам манящую красивость,

И в душу мстителя вольется страстный бред.

Меч справедливости — карающий и мстящий -

Отдам во власть толпе... И он в руках слепца

Сверкнет стремительный, как молния разящий, -

Им сын заколет мать, им дочь убьет отца.

Принявший меч погибнет от меча.

Кто раз испил хмельной отравы гнева,

Тот станет палачом иль жертвой палача.

Эти стихи, наверное, последние,

Человек имеет право перед смертью высказаться,

Поэтому мне ничего больше не совестно.

Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.

Юность была из чёрно-белых полос,

Я, вот только белых не вспомнил.

These are the wonders of the younger.

Why we just leave it all behind

And I wonder

How we can all go back

Right now.

Никакое желание не сбывается до конца; по крайней мере в этом мире.