— Хотелось, как лучше...
— Не надо, как лучше. Надо, как положено!
— Хотелось, как лучше...
— Не надо, как лучше. Надо, как положено!
— Испугался я за вас, Егорыч.
— Да что ты. Граф пошутил.
— Думал, застрелить хочет.
— Граф — добрый. Мухи не обидит. Сатрап — он и есть сатрап.
— Идемте!
— Но что мы будем делать?
— Что вы делаете, когда у пациента начинаеся истерика во время сеанса?
— Импровизирую!
— Бубенцов, ну-ка, давай на экзекуцию!
— Ну, везунчик! Щас наш Стёпа отыграется за меня... Стёпушка, всыпь ему — как родному.
— Позор. Дикость! Куда мы идём? Пороть артиста? Пороть трагика?
— Пойдём, я из тебя комика сделаю!
Беда всех импровизаций, что никогда не знаешь, какую глупость уже успел брякнуть твой партнёр.
Квартирку я бы принял. Вашей квартиркой я завсегда не переставаю любоваться. Задаток хоть сейчас!
— Егорыч!
— А? Слушаюсь!
— Встань-ка вон там, у той липы.
— Ваше сиятельство, это не липа, это дуб.
— Да? А выглядит как липа…
— Что это за невежа?
— Всего-то навсего корнет, а позволяет себе как...
— Плетнёв.
— Как? Как?
— Плетнёв Лёшка. Стервец! Герой! А в корнеты, господин губернатор, он разжалован за дуэль.
— Дуэль была из-за дамы?
— Ну, разумеется, сударыня. Из-за двух!
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»