Скопление людей — это огромный сложный механизм, в котором у каждого винтика своя функция.
0.00
Фотография — словно немое кино. Можно долго-долго смотреть и сочинять какую-нибудь собственную историю.
Брайан Селзник. Хранитель Времени
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойХьюго любил, когда в зале гаснет свет и начинается путешествие во времени и пространстве... Можно увидеть и услышать, как хрустит галька под лапами динозавров или испытать морскую качку на пиратском корабле... Можно побродить по городу будущего среди огромных домов, царапающих небо — видно, потому они и называются небоскрёбами... Можно полетать на аэроплане или пересесть на суперсовременный океанский лайнер... Можно покачаться на горбу «корабля пустыни» верблюда, оказаться носом к носу с огромной змеёй, сворачивающей перед тобой в пирамиду из скользких зелёных колец... Но самое прекрасное — можно вырасти и много чего интересного увидеть в реальной жизни!..
Неужели такое возможно, чтобы время остановилось? Пусть даже по моей вине остановятся все часы на парижском вокзале, время не прекратит своего хода, жизнь будет продолжаться!
Вот смотрю я в зал и вижу не знатных господ в смокингах, не дам, усыпанных бриллиантами и окутанных шелками. И не солидных банкиров я вижу, не скромных домохозяек с натруженными руками, не клерков и не продавцов. Передо мной маги и волшебники, русалки и феи, отважные путешественники и мечтатели. Я узнал вас — по раскрасневшимся щекам и наивном детскому блеску в глазах. А значит, сказка сбывается!
Представив, что ему придётся ехать в метро, Хьюго даже оробел. Это был иной мир, в котором, как ему казалось, люди передвигаются в пространстве совсем по другим законам. Это было как путешествие на другую планету.
Странные шутки играет с нами время.
В жизни — как в ускоренном кино: не успел и глазом моргнуть, а кадр с младенцем в колыбели сменился сценой похорон... Кто-то проигрывает войны, а кто-то, напротив, выигрывает. Словно бабочки, вылупившиеся из кокона, люди из маленьких человечков превращаются в больших дядь и тёть.
Странные шутки играет с нами время.
В жизни — как в ускоренном кино: не успел и глазом моргнуть, а кадр с младенцем в колыбели сменился сценой похорон... Кто-то проигрывает войны, а кто-то, напротив, выигрывает. Словно бабочки, вылупившиеся из кокона, люди из маленьких человечков превращаются в больших дядь и тёть.
— Я часто прихожу сюда по вечерам, — признался Хьюго. — Иногда просто любуюсь, а иногда представляю себе Вселенную — как огромный, хорошо отлаженный часовой механизм, в котором, как и положено, ни одной лишней детали. И тогда человеческая жизнь приобретает для меня особый смысл. Потому что мы родились не просто так, у каждого из нас своё предназначение и своя судьба.
В моем доме – две двери. Одна вход, другая выход. По другому никак. Во вход не выйти; с выхода не зайти. Так уж устроено. Люди входят ко мне через вход – и уходят через выход. Существует много способов зайти, как и много способов выйти. Но уходят все. Кто-то ушел, чтобы попробовать что нибудь новое, кто-то – чтобы не тратить время. Кто-то умер. Не остался – никто. В квартире моей – ни души. Лишь я один. И, оставшись один, я теперь всегда буду осознавать их отсутствие. Тех, что ушли. Их шутки, их излюбленные словечки, произнесенные здесь, песенки, что они мурлыкали себе под нос, – все это осело по всей квартире странной призрачной пылью, которую зачем-то различают мои глаза.
Иногда мне кажется – а может, как раз ОНИ-то и видели, какой я на самом деле? Видели – и потому приходили ко мне, и потому же исчезали. Словно убедились в моей внутренней нормальности, удостоверились в искренности (другого слова не подберу) моих попыток оставаться нормальным и дальше... И, со своей стороны, пытались что-то сказать мне, раскрыть передо мною душу... Почти всегда это были добрые, хорошие люди. Только мне предложить им было нечего. А если и было что – им все равно не хватало. Я-то всегда старался отдать им от себя, сколько умел. Все, что мог, перепробовал. Даже ожидал чего-то взамен... Только ничего хорошего не получалось. И они уходили.
Конечно, было нелегко.
Но что еще тяжелее – каждый из них покидал этот дом еще более одиноким, чем пришел. Будто, чтоб уйти отсюда, нужно утратить что-то в душе. Вырезать, стереть начисто какую-то часть себя… Я знал эти правила. Странно — всякий раз, когда они уходили, казалось, будто они-то стерли в себе гораздо больше, чем я… Почему всё так? Почему я всегда остаюсь один? Почему всю жизнь в руках у меня остаются только обрывки чужих теней? Почему, черт возьми?! Не знаю… Нехватка данных. И как всегда — ответ невозможен.