Он попытался закрыть дверь, но я блокировала ее ботинком.
– Нужны последние штрихи для выполнения моей программы, – объявила я, отжимая створку и ступая за порог.
– Чтобы мне стало лучше или чтобы я отправился в морг?
– А что, есть выбор?
– Почему ты не отразила в своем отчете причину недомогания Тревора Митчелла? Надо было написать всего два слова: «Рэйвен Мэдисон». Уверен, в Институте инфекционных заболеваний о тебе знают, – заявил Тревор.
— Ты в порядке? — спросил Билли, просунув голову в мою комнату.
— Просто прыгаю и танцую, мой самый драгоценный братишка, — ответила я, светясь от счастья, и чмокнула братца в макушку.
— Ты сошла с ума?
Я глубоко вздохнула.
— Когда-нибудь ты поймёшь. Ты встретишь кого-нибудь, с кем у тебя установится духовная связь, и тогда ощутишь покой и блаженство одновременно.
— Ты имеешь в виду такую женщину, как Памела Андерсон?
— Нет, какую-нибудь математичку или компьютерщицу.
Билли мечтательно уставился вдаль.
— Но, наверное, было бы совсем неплохо, если бы она выглядела как Памела!
— Лучше не надо.
— Надо.
— Я не могу.
— Можешь.
— Я не буду.
— Будешь!
Разговор зашел в тупик.
В первый раз в жизни я проводила брата в школу, ту, в которой сама училась в младших классах. Надо же, здание из красного кирпича, лужайка перед ним и площадка для игр выглядели на удивление меньше, чем в моё время.
— Я прогуливала уроки и пряталась вон там, – сказала я, указав на маленький сарайчик, в котором хранилось спортивное снаряжение.
— Я знаю, – сказал Билли. – Там на стене нацарапано «Рэйвен была здесь».
— Наверное, я прогуливала чаще, чем мне казалось, – ухмыльнулась я.
— Прекрати есть эту дрянь. Ты знаешь, как важна правильная диета.
— Мне осталось жить десять минут; что хочу, то и ем.
Проходя мимо пациентов геронтологического отделения, учишься проживать жизнь сполна.
До того как поставили диагноз, жизнь представлялась мне скучной. Казалось, в ней нет ничего такого, чем стоило бы заняться. Выйдя из больницы, я ощущал себя приговорённым к казни и вдруг понял, что я очень многим мог бы заняться, если бы исполнение приговора отложили.
Видите ли, алкоголизм — очень сложная штука. С одной стороны, ты пьешь, когда счастлив, с другой — чтобы утопить свои печали. Но слово «демон», на мой взгляд, слишком сильное. Я бы сказал, что это скорее некая уязвимость, страх — все мы в тот или иной период жизни сталкиваемся со страхом и чувствуем уязвимость. Их надо побороть. Если в этой битве мы проигрываем, то назад дороги нет. Но если собираем все силы в кулак, идем до конца, то в итоге побеждаем. Нельзя опускать руки, нельзя отчаиваться — нужно продолжать бороться за себя.
По какой статистике?! Причём здесь статистика?! По статистике, 80% больных раком поджелудочной умирают в течение 5 лет, 95% аппендэктомии проходят без осложнений. Мы видели раковых больных, которые выжили, и пациентов с аппендицитом, которые умерли. Статистика не имеет отношения к конкретной жизни. Либо ты будешь хорошим отцом, либо не будешь. В конце концов твои родители развелись, а ты ухитрился стать относительно неплохим врачом.
Он обогнал меня, расправив плечи и выпрямив спину. Он лишь чуть-чуть припадал на правую ногу, но уверенно и ровно шагал на, как я определила, протезе. Остеосаркома обычно забирает конечность. Затем, если вы ей понравились, она забирает остальное.
Cлайд с цитатой