Её собственная судьба представлялась тонкой нитью с медленно смыкающимися железными половинками ножниц над нею.
Жизнь одного человека — слишком ничтожная цена победы.
Её собственная судьба представлялась тонкой нитью с медленно смыкающимися железными половинками ножниц над нею.
В Семицветье — люди. Пусть даже умеющие пускать молнии из глаз, пальцев и иных частей тела. А люди, как известно, имеют обыкновение умирать, если в силу каких-то печальных обстоятельств головы их отделяются от плеч.
Кровь за кровь. Смерть за смерть. Если тебя ударили в щеку, перережь сделавшему это горло.
Открытый бой лучше муторного блуждания по каменным коридорам. А в том, что такой бой будет, Тави не сомневалась.
Но и ждать – тоже выше ее сил! Учитель говорил – есть моменты, когда от драки бежать нельзя, сколь бы ни было велико преимущество врага. Тави не сомневалась, что сейчас для нее настал как раз такой момент.
Кроме тебя, у Али никого нет… А ты все никак не озаботишься подарить ей внука. Или внучку. А лучше – и того, и другую вместе. Мрак и тьма, на сей раз ты от меня не уйдешь. Клянусь Кровью Дану, я тебя женю, даже если для этого мне придется привязать тебя к кровати и дать невесте изнасиловать тебя в брачную ночь, – она хрипло рассмеялась.
Высокие и красивые слова, Тави, есть верный признак неуверенности в собственной правоте
– Я знаю, кто ты, – сказал Ромар. – Не так много людей настолько сильны, чтобы повторить всё то, что делаешь ты. И я знаю теперь, почему род не просто разбит в бою, но и прежде несокрушимый нефрит раскололся на части. Скажи мне одно – это тяжело: смотреть в глаза родичам, ждущим твоей помощи, и знать, что их надежды напрасны, что ты уже принёс их в жертву чему‑то высшему, что сумел углядеть своими слепыми глазами в сплетении магических сил?
– Да, Ромар, это очень страшно.