Какой еще глупости нам ждать от судьбы? Что значит все, что мы делаем, что пытаемся делать? В один прекрасный день я стану ничем. Понимаешь — ничем. Меня оторвут от земли, меня лишат ее, и она будет крутиться без меня. Какой кошмар!
Мы — не более чем жалкие вместилища костей и серого вещества, способные лишь на то, чтобы причинить друг другу немного страданий и толику удовольствий, прежде чем исчезнуть с лица земли.
Удивительное дело — судьба любит являться нам в самом не достойном или заурядном обличье.
Я хочу тебя, и если ты уйдёшь, ничто меня не утешит, даже удовольствие от горьких слёз.
— Обожаю, когда ты смеешься.
— А раньше я часто смеялась?
— Когда раньше?
Она едва не сказала «до Алана», но сдержалась.
— До моего отъезда в Нью-Йорк.
— Да, очень часто. Ты была очень жизнерадостной.
— Мне ведь было двадцать два, когда мы познакомились?
— Примерно, а что?
— Сейчас мне двадцать семь. Многое изменилось. Теперь я смеюсь меньше. Раньше я пила, чтобы быть ближе к людям, теперь пью, чтобы забыть о них. Не правда ли, смешно?
— Не очень, — проворчал он.
... утешить вообще никогда никого нельзя. Обрадовать, развеселить, понять — и то невероятно трудно.
Нормальный человек не просыпается с мыслью о том, что сегодня последний день в его жизни. Но я считаю, что это роскошь, не проклятие. Знание, что смерть близка, даёт свободу.
Ты так запутался в жизни,
Не видишь своей дороги,
И чувствуешь себя лишним,
Пылинкой в ладони Бога.
Не знаешь, чего ты хочешь,
Боишься себе признаться,
Что потерял способность
Любить и тепло смеяться.
Не веришь в простое чудо,
Не видишь открытых окон,
И однообразной жизнью
Ты словно цепями скован.
Cлайд с цитатой