В строки засунуть счастье — привычно нам с тобой. Ты упрячешь своё, да и я со своим вожусь. Каждому чувству в душе поэта хватает слов, только вот никогда до конца не прольётся грусть. В строчках не выразишь тонкость пальцев, густую бровь, самых безумных снов не опишешь текстом, нет. Знаешь, стихи, как чай, можно пить одной, но на двоих-то он и приятнее, и вкусней.
Я скучаю по музыке счастья, а не тоски.
По весне, по надежде, задором в душе звенящей.
По распахнутым душам, как будто огоньки
освещающим зрителям двери в настоящее.
Мне не нравится, солнце, видеть тебя таким:
угасающим, сдавленным, опустившим крылья.
Это выбор – твой. Но ведь жизнь-то, мой друг, пойми,
пока ты плутаешь, галопом несётся мимо.
... Не повторяй свою ошибку, цени то, что у тебя есть!
— Какую ошибку, Иван?
— Ошибку всех людей, кто не способен увидеть собственное счастье в погоне за чем-то мифическим и недостижимым.
— За бессмертием, например?
— Кто за бессмертием, кто за смертью – не всё ли равно? И то, и другое по своей сути недостижимо в том виде, в котором люди себе это воображают. Стефания, все мы будем вечно находиться во Вселенной. Ведь мы её часть, мы состоим из её частиц. Кто-то родится тысячу раз, кто-то единожды. У кого-то сохранится память о прошлых воплощениях, а у кого-то нет. Только этим мы и отличаемся друг от друга – памятью. А в остальном – круговорот однотипных испытаний и ошибок, но еще и счастья, радости, новых открытий, встреч, отношений… Люди вечно не ценят то, что им дано судьбой. Что же судьбе остается? Только устраивать нам всем испытания, чтобы наконец осознали и оценили.
Мы простимся у переправы с теми, чей ускользает век,
И от третьей звезды направо возвратимся на этот свет.
И вернемся к своим заботам, заблуждениям и мечтам,
И найти попробуем счастье, чтобы было не стыдно Там.
Собачий век так короток, увы…
Цени любое общее мгновение,
Ведь это годы счастья, без сомнения,
И самое верной, трепетной любви.
… сейчас настала эра самореализации, сейчас довольствоваться тем, к чему душа изначально как-то не лежала, — мелко и слабохарактерно. Теперь в том, чтобы покориться судьбе, нет ничего достойного, теперь это считается трусостью. Иногда казалось, что тебя почти физически принуждают быть счастливым, как будто счастливым может и должен быть каждый, и если в поисках счастья ты вдруг решишь чем-нибудь поступиться, то вроде как сам же и будешь в этом виноват.
Я всю жизнь хотела подарить дочке радость, подарить ей счастье. Но у меня не получилось. Как я могла дать то, чего не имела сама?
Почему бы не быть плохой? Ничего никому не должной?
А чужих ожиданий сноп распустить бы по колоску...
Это просто себе сказать. Изменить — почему-то сложно.
Для чего-то я берегу эту странную грусть-тоску.
Но порой в полуночной тиши вот из этой кричащей грусти
Вдруг рождается тихий звук из души исходящих строк.
И кому-то от них тепло. И кого-то печаль отпустит.
И, возможно, лишь в этом суть бесконечных моих дорог.
Иногда что-то случается и мне перестают сниться и дом, и сосны вокруг дома моего детства. Тогда я начинаю тосковать. Я жду и не могу дождаться этого сна, в котором я опять увижу себя ребенком и снова почувствую себя счастливым оттого, что еще все впереди, еще все возможно…
Cлайд с цитатой