Поскольку меч — последнее средство обеспечения наших свобод, его надлежит сложить первым, как только эти свободы будут твердо установлены.
Свобода, раз она пустила корни, быстро вырастает.
Поскольку меч — последнее средство обеспечения наших свобод, его надлежит сложить первым, как только эти свободы будут твердо установлены.
Без свободы слова нас можно вести немыми и тихими, как овец на убой.
(Если мы будем сдерживать свои чувства к проблемам, которые могут иметь самые серьезные последствия, то рискуем оказаться в роли покорных овец, идущих на бойню.)
Если ты идёшь на поводу своих желаний — это ещё не свобода. Но идти вопреки своим желаниям — это настоящее рабство.
Il s'était dit: «Je vais souffler la liberté
Bien délicatement, ainsi qu'une bougie!»
La liberté revit! Il se sent éreinté!
Свобода — это сокровище, жгущее нам руки, как деньги заядлым игрокам казино. Мы чувствуем необходимость вручить её кому-нибудь.
Я чувствую, что многие люди лишены права сделать свой собственный выбор, и я был благословлен, чтобы иметь возможность делать то, что я хочу.
Подчинение не есть проявление самодисциплины и не жест доброй воли. Подчинение — это расплата за иммунитет. Как легко дается нам лицемерие. И сколь трудно — истинная свобода.
Только вымоешь посуду
Глядь – уж новая лежит
Уж какая тут свобода
Тут до старости б дожить
Правда, можно и не мыть
Да вот тут приходят разные
Говорят: посуда грязная –
Где уж тут свободе быть
Я не родился жаждущим свободы. Я родился свободным ‒ свободным в каждом известном мне смысле. Свободным бегать по полям у хижины своей матери, свободным плавать в прозрачной речушке, протекающей через мое село, свободным запекать кукурузу под звездами и ездить верхом на широких спинах медленных быков. И только тогда, когда я начал узнавать, что моя мальчишеская свобода ‒ это иллюзия, когда в молодости я открыл для себя, что мою свободу у меня уже забрали, тогда я почувствовал жажду ее.