Уважать кого-то за то, что у него есть те качества, которых нет у тебя, да к тому же ещё и открыто показывать это ему — такое может не каждый. Для этого нужна огромная сила.
Есть вещи, которые причиняют боли больше, чем удары.
Уважать кого-то за то, что у него есть те качества, которых нет у тебя, да к тому же ещё и открыто показывать это ему — такое может не каждый. Для этого нужна огромная сила.
Когда над тобой только и делают, что смеются, начинаешь всего бояться. Не можешь ничего сказать, даже зная, что родным тяжело с тобой из-за этого. Перед глазами всё темнеет, горло перехватывает, душа и слова умирают.
Мне кажется, что только когда есть кто-то, кто говорит нам, что любит нас, только тогда мы можем научиться любить самих себя. Я думаю, что мы просто нуждаемся в ком-то, кто примет нас такими, какие мы есть. Только тогда мы можем начать понимать и любить самих себя.
Я не хочу сказать, что это хорошо — быть слабым. Но также думаю, что быть сильным тоже не лучший выход. Говорят, что в нашем обществе выживает только сильнейший. Но мы ведь не звери. Мы люди.
Я так и не научился нормально общаться с людьми. Я хочу отвечать им взаимностью, но у меня ничего не выходит. Словно между нами невидимая черта, которую я не могу переступить.
Вам может нравиться или не нравиться мой образ жизни, но мне это совершенно все равно: вы должны уважать меня, если хотите меня знать.
— Ты хотел принести в Эгельсбург мир.
— По меньшей мере, я стараюсь избегать битв.
— А я, по-твоему, к ним стремлюсь?
— Может, и нет, но так и будет. Олдермены не отступят. И вы закончите бойню, которую начали даны.
— Боюсь, что ты прав, кровопролитие очень возможно, пострадают невинные.
— Но решаете за нас вы.
— Скажем, я оставлю здесь своего человека, чтобы тот постарался добиться мира, того, кто может быть неугоден олдерменам, но любовь народа заставит их смириться. Назовем его, например, лордом-защитником. Он будет править здесь несколько лет, пока угроза не минует. Что скажешь, если это будешь ты?
— Я? Я не хочу здесь править.
— Очевидно, что ты пользуешься уважением у местных жителей, тебя слушаются, так почему бы нам не воспользоваться этим?
— Я не воспользуюсь их уважением.
— Даже, ради мира? Согласишься, сможешь вернуть былую Мерсию, ту которую усердно уничтожал Этельред.
— А если откажусь?
— Как сам сказал — будет бойня, но это уже будет твое решение.
— В мои времена была такая вещь, как уважение.
— Ну, нам действительно надо про это слушать, или это типа как личный совет?