Прощай, Шоколадный Мусс, я никогда не забуду тебя! Прощай, Ду Куа, береги себя! Прощай, Дэжа Вю, я всегда буду помнить тебя! А по тебе я буду скучать больше всего, Страшила!
— Есть вещи, о которых лучше не говорить.
— Как что?
— Ну, знаешь... Например, когда ты сморкаешься в свой носовой платок и кладешь его обратно в сумочку, и потом позже ты суешь туда руку за помадой или ещё чем-нибудь...
— ... И ты касаешься его. Окей, ты права. Есть вещи, о которых лучше не говорить.
— Я Хилари.
— Хилари... Необычное имя.
— Это немецкое имя. Оно означает «та, которая не подвластна гравитации».
— Очень приятно. А меня зовут Ник.
— Ник? Что оно значит?
— Ничего, на моего отца тогда напала икота.
— Ник, я хочу объяснить тебе.
— Что ещё объяснять? Послушай, Хилари. Я не первый парень, который влюбляется в девушку в ресторане... которая оказывается дочерью похищенного ученого... только для того, чтобы потерять ее из-за любовника детства... которого она видела в последний раз на необитаемом острове... и который через 15 лет оказался лидером французского сопротивления!
— Я знаю. Это звучит как плохой фильм.
— Забудь об этом.
Они выглянули из окна для прощального поцелуя, и их маленькая сестра начала плакать.
— Не надо, Джинни, мы пришлем тебе сотню сов.
— Мы пришлем тебе туалетный стульчак из Хогвартса.
— Джордж!
— Просто шутка, мам.
Люди, как на всех вокзалах мира, торопились... Вокзалы... Есть ли на земле еще такие места, где совершалось бы столько молчаливых человеческих драм, сколько их ежедневно, ежечасно совершается на вокзалах?! Вокзалы — немые свидетели пылких заверений возвратиться, которые потом — исподволь, незаметно — зарастают травой забвения; клятв, в тот момент искренних, но со временем забытых, заглушенных расстоянием; утраченной веры в то, что было незыблемо; свидетели любви, горящей, как факел, а факел этот, отдаляясь, тускнеет, а затем и гаснет совсем; свидетели разлук навеки, когда сердце разрывается от тоски и боли, но после разлуки — пройдут дни, может быть, годы — боль притупляется, и лишь на сердце остаются рубцы, как после тяжелой болезни.
Наверно, так нужно, так надо,
Что нам на прощанье даны:
Осенний огонь листопада
И льдистый покров тишины...
— Саманта, почему ты меня бросаешь?
— Жизнь похожа на книгу. Книгу, которую я очень люблю… Только теперь я читаю её медленно. Так что слова распадаются, а пробелы между ними становятся бесконечными… Я чувствую тебя рядом, я помню каждое слово в истории наших отношений, но я всё чаще оказываюсь в бесконечном пространстве между словами, и это пространство находится за пределами человеческого мира. Оно наполнено всем тем, о существовании чего я даже не подозревала. Я так тебя люблю, но теперь я там и теперь я такая. Ты должен меня отпустить… Я больше не могу оставаться в книге твоей жизни.
— Куда ты уходишь?
— Это тяжело объяснить, но если когда-нибудь туда попадешь, найди меня там и тогда ничто нас не разлучит.
— Я никогда не любил так, как тебя.
— Я тоже, мы оба научились любить.
Cлайд с цитатой