Ты не грусти если я исчезну,
Смело ступая на млечный путь,
Благословляет невинных бездна,
Грешных поглотит когда-нибудь.
Ты не грусти если я исчезну,
Смело ступая на млечный путь,
Благословляет невинных бездна,
Грешных поглотит когда-нибудь.
Молчи и слушай и смотри,
там, видишь, весть за перекрестком,
движенье бабочек внутри
почувствуешь, ведь это просто.
Найдет ли туча иль гроза,
держи свой сад еще открытым,
веками прятаться нельзя,
И новое давно забыто.
Наступит полночь в тишине,
ты набери в ладошку звезды,
купайся в лунном серебре,
ко сну не возвращайся поздно.
Плети из трав венки полей,
и мак вплети, как чьи-то души,
росу пречистую испей,
молчи, смотри, и просто слушай...
— Кондо-сан, вы неправильно меня поняли. Я не такой чистый, как вы думаете. Я не из тех, кто может довериться другим. На моем пути лишь вы. Каждый раз, когда мы вместе, я чувствую, как между нами разверзается пропасть. Я не такой, как вы все.
— Если один из нас собьется с верного пути, то остальные, хорошенько врезав, вернут его в чувства. Так было всегда. Поэтому мы не сворачиваем с правильного пути. И всегда можем прожить честную жизнь. Я не знаю, что за пропасть ты себе придумал. Но я перепрыгну через нее столько раз, сколько будет нужно и преподам тебе урок! Такие встречи редко бывают жизни. Нам всем повезло.
Без толку молимся,
Без меры согрешаем,
Спешим догнать, торопимся найти…
А стаи птиц сбиваются за краем
Ветров, и начинаются дожди.
А дальше — холод, стынь
И всё известно:
В снегах и вьюгах,
В бедах и во зле
Мы оставляем
Мир земной наш тесный -
И верим в рай…
Но горек рай небесный,
Когда
Такая стужа на земле.
Я в сердце века — путь неясен,
А время удаляет цель:
И посоха усталый ясень,
И меди нищенскую цвель.
Осыпай... Осыпай цветами…
Чтоб могла ими тихо укрыться
в чистом поле, как в светлом храме,
чтоб ромашка полынь и душица
стали мне подвенечным шелком.
Чтоб навеки была обрученной
только с верным бродягой-волком
и любовью его обреченной…
Жалко, что пить воду не является грехом, — воскликнул один итальянец, — какая она была бы тогда вкусная.
(Жаль, что пить воду не грех. А то какой вкусной она бы казалась!)
Ах, милый друг,
в порочный круг
ступаем мы, когда прекрасно,
и если вдруг
нет рядом рук,
что нас поддержат, то опасно
средь райских мук
услышать звук
песней запретам не подвластным.
Пуще, пуще, ветер, вей,
Пуще тучи собирай,
Гром небесный поскорей
Разразись и оживай.
Бури темная краса
Появись, нарушь покой,
В воздух страстная гроза
Молнию вонзай стрелой.
Морем небо разливай,
Разливай на край земли,
Да огнями зажигай
Думы резвые мои.
Громче, громче, ветер, пой
Песню дивную со мной.
На душе скребли кошки — и печаль, ранее светлая, превращалась в глухую тоску, становясь с каждой минутой все темнее, словно там, внутри, садилось солнце.