Случайно ли во множестве столетий
При зареве бесчисленных костров
Еврей – участник всех на белом свете
Чужих национальных катастроф?
Случайно ли во множестве столетий
При зареве бесчисленных костров
Еврей – участник всех на белом свете
Чужих национальных катастроф?
За все на евреев найдется судья.
За живость. За ум. За сутулость.
За то, что еврейка стреляла в вождя.
За то, что она промахнулась.
Россия тягостно инертна
в азартных играх тьмы со светом,
и воздаётся лишь посмертно
её убийцам и поэтам.
Да, я еврей, и когда предки моего достоуважаемого оппонента были дикарями на никому не известном острове, мои предки были священниками в храме Соломона.
Средь шумной жизненной пустыни,
где страсть, и гонор, и борение,
во мне достаточно гордыни,
чтобы выдерживать смирение.
— Это мое еврейское логово, Момо.
— А, вон оно что.
— Ты понимаешь?
— Нет, но это неважно, я привык.
— Там я прячусь, когда мне страшно.
— Страшно чего, мадам Роза?
— Для страха вовсе не обязательно иметь причину.
Никто из самых близких поневоле
В мои переживания не вхож;
Храню свои душевные мозоли
От любящих участливых галош.
Но разве со стороны бога не было ошибкой поселить евреев в России, чтобы они мучались, как в аду? И чем было бы плохо, если бы евреи жили в Швейцарии, где их окружали бы первоклассные озера, гористый воздух и сплошные французы? Ошибаются все, даже бог.
Не мудрёной, не тайной наукой,
проще самой простой простоты —
унижением, страхом и скукой
человека низводят в скоты.
Жить, покоем дорожа —
Пресно, тускло, простоквашно;
Чтоб душа была свежа,
Надо делать то, что страшно.