Нельзя брать прошлое с собой. И нельзя оглядываться, это утомляет и ведет к гибели.
(Не брать с собой ничего из прежней жизни. Ничего! И не оглядываться — от этого только устаёшь и теряешь силы.)
Нельзя брать прошлое с собой. И нельзя оглядываться, это утомляет и ведет к гибели.
(Не брать с собой ничего из прежней жизни. Ничего! И не оглядываться — от этого только устаёшь и теряешь силы.)
Давай купим шелковой бумаги и сделаем из неё роскошные абажуры. Будем изучать за этим столом французский язык и смотреть на кусочек неба — вон там, над крышей. Будем спать в этих кроватях, считая их лучшими на свете. Проснувшись, будем подходить к окну, и тогда даже этот грязный двор покажется нам полным романтики, ибо это парижский двор.
Керн заметил, что, кроме чиновников, за окошечками работали и девушки. Одеты они были скромно и мило, большинство – в светлых блузках с нарукавниками из черного сатина. Керну казалось странным, что они боялись запачкать свои рукава, в то время как перед ними толпился народ, у которого была затоптана в грязь вся жизнь.
Любовь не печальна, а только приносит печаль, оттого что она неосуществима и удержать ее нельзя.
Возможно, прошлое мертво, и если это так, то, скорее всего, мертво и будущее, потому что это две стороны одной медали. Мы вступаем в новую эру вечного «сейчас» — и это хорошо. Может, если мы перестанем заморачиваться над абсолютными понятиями, то сможем заново осмыслить, зачем мы на этой планете.