Сколь бессмыслены бывают наши речи, когда мы стремимся придать им особую силу.
Иные сочетания самых простых предметов имеют над нами особенную власть, однако постичь природу этой власти мы ещё не умеем.
Сколь бессмыслены бывают наши речи, когда мы стремимся придать им особую силу.
Иные сочетания самых простых предметов имеют над нами особенную власть, однако постичь природу этой власти мы ещё не умеем.
В городе пятнадцать лет — не так уж много. Ребенок в таком возрасте может быть еще ребенком, но в глуши, в глуши столь величественной, как это овеянное веками княжество пятнадцать лет — возраст гораздо значительнее.
Так называемые аналитические способности нашего ума сами по себе мало доступны анализу. Мы судим о них только по результатам.
Что до истины, то, конечно, если при постижении какой-либо истины мы обретаем дотоле не замеченную гармонию, то сразу же испытываем истинно поэтическое чувство; но чувство это относится лишь к самой гармонии и ни в коей мере не к истине, лишь послужившей выявлению этой гармонии.
…в этой простодушной поспешности сказать что-нибудь ласковое и ободряющее таилось много жестокого…
Битва не была бы честной, потому что у Питера было это преимущество. И он подал руку пирату, чтобы помочь ему встать повыше. И тут Крюк укусил его в руку. Не боль от укуса, а несправедливость совершенно обезоружила Питера.
Он стоял и смотрел на Крюка, не в силах поднять руку, в которой был нож. Каждый ребенок реагирует так же, когда он впервые в жизни встречается с несправедливостью. И никто никогда не в состоянии потом эту первую несправедливость забыть.
Почему-то мужчины считают, что если девушка не уродлива и держится свободно, не зажимается – значит она на все готова.
Бывало, помню, в дни моего ловеласничества я бросал женщин из-за пятна на чулке, из-за одного глупого слова, из-за нечищенных зубов, а тут я прощаю всё: жеванье, возню со штопором, неряшество, длинные разговоры о выеденном яйце. Прощаю я почти бессознательно, не насилуя своей воли, словно ошибки Саши — мои ошибки, а от многого, что прежде меня коробило, я прихожу в умиление и даже восторг. Мотивы такого всепрощения сидят в моей любви к Саше, а где мотивы самой любви — право, не знаю.
Если бы каждое выстраданное или брошенное сгоряча «чтоб ты сдох!» сбывалось, населения Земли здорово бы поубыло…
Кто не двигается вперед, неизбежно отступает назад. Возможны только развитие или упадок. И между ними — ничего. Апогея не существует. Это иллюзия.