В городе пятнадцать лет — не так уж много. Ребенок в таком возрасте может быть еще ребенком, но в глуши, в глуши столь величественной, как это овеянное веками княжество пятнадцать лет — возраст гораздо значительнее.
— Тебе весело?
— Веселье для сосунков. Две минуты назад мне стукнуло тридцать шесть. Старость и смерть подкрадываются. Какое уж тут веселье.
Когда вы становитесь старше то, о чем вы думаете и к чему стремитесь, начинает казаться частью вашей жизни. Вы начинаете верить в свои фантазии, сами того не ведая. Они становятся частью вашего прошлого, и если кто-то говорит вам, что вы врете, вас это не может не оскорбить. Ведь вы даже не помните, с чего все началось.
В двадцать один год жизнь лежит перед тобой, как карта. И только годам к двадцати пяти начинаешь подозревать, что смотришь на карту вверх ногами, а к сорока окончательно в этом убеждаешься. А к шестидесяти, уж поверьте, вы узнаёте, что безнадёжно заблудились.
Пока он был за красоту любим,
Любовь питалась молоком грудным;
Но в зрелых летах ей уже некстати
Питаться тем, что годно для дитяти.
Двадцатилетние девушки — прекрасны, пока не увидишь одну из них рядом с мужчиной, который разбил тебе сердце.
… быть одиноким в сорок не то, что в тридцать, с каждым годом это становится все менее понятным, менее завидным, более жалким и неприличным.
Самая тяжелая форма зависти — это когда человек постарше завидует человеку помладше, потому что понимает, что его время ушло.
Cлайд с цитатой