День кажется длинным и хочется плакать,
А в душу залезла зима -
Образовалась слякоть...
Телефон молчит, никому я не нужна,
Приготовлю одиночество на ужин.
День кажется длинным и хочется плакать,
А в душу залезла зима -
Образовалась слякоть...
Телефон молчит, никому я не нужна,
Приготовлю одиночество на ужин.
Здравствуй, друг-депрессия, проходи, присаживайся, у меня столько хорошей и грустной музыки.
Весь день на балконе, южный ветер треплет ресницы Босфора, усохшая баклава в холодильнике, вырванный шнур телефона, съёжившееся сердце, ещё горячий омлет на кухонном столе, присуствие аппетита, но полное отсуствие сил есть-жить. Кто-то скажет, что надо идти дальше, но я не могу. «Нельзя останавливаться, даже если силы иссякли. В боли так легко засидеться...»
Он сказал, что ему грустно и он не знает, отчего. Он сказал, что депрессия — это иная форма грусти, такая, которую не могут облегчить никакие слезы. Это такое чувство безнадежности и одиночества, что тяжело встать утром с кровати, невыносимо трудно собраться с силами, чтобы пойти на работу, или помыться, или хотя бы поесть. Он одновременно испытывал очень сильное чувство и совсем ничего не чувствовал. Он дышал, но будто бы не жил.
Ты страдаешь. Ты улыбаешься людям, но твоя душа кричит от горя, которое нельзя выразить. Тебе просто некому его рассказать, потому что для всех остальных оно покажется мелким и ничего не стоящим. У них же кредиты, измены и проигрыши любимой команды... В футбол или хоккей, это все так важно! А тут ты со своим страданием, которое и объяснить-то толком не получается.
Нашу музыку надо слушать тогда, когда вам хреново, и тогда мы скажем вам, что вы не одиноки.
Когда внутри осень, плевать на время года.
От чего пахнет одиночеством свобода?
Вы можете кидать камни, искать изьяны,
Все равно нам с вами никогда не стать друзьями.
Каждый человек, находящийся в депрессии, попадает под огонь с двух сторон. Одна его половина говорит: «Держись, борись, это твой единственный шанс». Другая говорит: «Откажись от борьбы, у тебя нет ни малейшего шанса». Однако как он может отказаться, если после этого его ожидают одиночество и смерть. И в то же время, если он не откажется, он израсходует свою энергию на борьбу, которая была проиграна еще до того, как началась, и которая неизбежно окончится депрессией и смертью.
Я не слышу себя, я не верю ему,
Я не верю теперь никому.
Я хочу убежать и на остров уплыть,
Там я буду одна, я смогу всё забыть...
Так одиноко, будто скоро умрёшь: именно сейчас, когда вокруг столько людей, способных понять вообще всё, когда есть подруги и можно даже завести новых, когда муж терпелив, а кошки особенно ласковы, именно сейчас я чувствую, что меня вырезали из моей жизни.