Интересно бы выяснить, готовы ли те, кто обвиняет тебя в скрытности, сами выворачивать себя наизнанку.
Стероидное тело — это визуальный эквивалент бифштекса, который приготовлен из такого нежного-пренежного мяса, что хоть вилкой его режь.
Интересно бы выяснить, готовы ли те, кто обвиняет тебя в скрытности, сами выворачивать себя наизнанку.
Стероидное тело — это визуальный эквивалент бифштекса, который приготовлен из такого нежного-пренежного мяса, что хоть вилкой его режь.
История мертва, а живо то, что сегодня, сейчас. История завидует тому, что сегодня и сейчас, завидует живому.
Ваша неспособность достичь подлинного одиночества вынуждает вас довольствоваться ущербными отношениями.
Запомни: момент, когда ты острее всего чувствуешь свое одиночество, это тот момент, когда нужнее всего побыть одному.
Мне кажется, в нашей ДНК есть какой-то изъян, который снова и снова вызывает у человека потребность скатываться назад, в дремучее средневековье.
Ваша способность находить разумное обоснование собственным дурным поступкам приводит вас к убеждению, что мир вообще аморален, точно так же, как и вы сами.
She loves him more than he could ever know.
He loves her more then he will ever show.
— ... Она его убила. Или позволила убить.
— В этом «или» заключается большая разница.
Быть взрослым — это во многом необходимость мириться с противоречивостью, нелогичностью и даже странностью собственных ощущений и мыслей. Юность же — это время, когда живешь ради каких-то воображаемых зрителей.