Ведь я убиваю людей, а это лучше делать под псевдонимом, чтоб не бросать тень на родственников.
— И где у вас доказательства, что вы именно тот, за кого себя выдаете?
— [показывает пистолет под курткой] Вот этого вам достаточно?
— О, вполне!
Ведь я убиваю людей, а это лучше делать под псевдонимом, чтоб не бросать тень на родственников.
— И где у вас доказательства, что вы именно тот, за кого себя выдаете?
— [показывает пистолет под курткой] Вот этого вам достаточно?
— О, вполне!
— А вы не робкого десятка. Встретить какого-то типа на улице и привести его в дом — решится не всякая.
— Я встретила не типа, а очаровательного мужчину, который любезно мне помог сменить колесо. Ну, а если вы хотите меня изнасиловать на рояле, то в этом мире вообще никому нельзя доверять.
— А вы не робкого десятка. Встретить какого-то типа на улице и привести его в дом — решится не всякая.
— Я встретила не типа, а очаровательного мужчину, который любезно мне помог сменить колесо. Ну, а если вы хотите меня изнасиловать на рояле, то в этом мире вообще никому нельзя доверять.
А ты посмотри, что творится вокруг — гангстеров хватают, судят, наказывают, а преступность растет. А скажи мне, почему? Да потому, что сажают не тех, кого нужно — всякую шушару, мелких воришек, а акулы чуть ли не командуют нами. Вот что, господин главный комиссар — яблоко точит червь и порошками тут не поможешь. Надо его убить.
— Я писательница — Эдмонда Пюже-Ростан, не читал?
— Я читаю только криминальную хронику. Шучу, у тебя есть довольно интересные вещи об одиночестве. Об одиночестве и возрасте. Словом, о том, о чем ты, наверняка, не знаешь. И наоборот, у тебя нет ни слова о любви, о которой ты могла бы многое рассказать.
— Браво, месье Гостинелли, вы уже забыли включить мигалку. Если пойдет так дальше — вы никогда не получите права. О, сигналы в городе запрещены. А еще хуже то, что вы значительно превышаете скорость.
— Нет, вы видели, как он водит? Раздаете права неизвестно кому!
— Одностороннее движение. Поворота нет. А вот и полиция! Сейчас у вас заберут права, которых вы еще не получили... Экзамен не сдали.
— О, как это я не сдал!
И оказалось, что она беременна с месяц,
А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость,
К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его.
И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»
Естественно, он не вернулся назад:
Ну, конечно, там — рай, ну, конечно, здесь — ад.
А она? Что она — родила и с ребёнком живёт.
Говорят, музыканты – самый циничный народ.
Вы спросите: что дальше? Ну откуда мне знать...
Я всё это придумал сам, когда мне не хотелось спать.
Грустное буги, извечный ля-минор.
Ну, конечно, там — рай, а здесь — ад. Вот и весь разговор.
В чем разница: правят ли женщины, или должностные лица управляются женщинами? Результат получается один и тот же.
В Пермском крае появилась своя криптовалюта. Я бы даже сказал, швейновалюта — носкикоинт. И какой курс? Небось ещё правый носок дают авансом, а левый зарплатой. Надеюсь, хотя бы платят белыми носками, а не в конвертах. Фраза «деньги не пахнут» заиграла новыми красками. Не, ну а что, носки как деньги, вечно куда-то пропадают. Ну, по крайней мере, один носок точно. В любом случае, девушкам в этом крае теперь придётся пофантазировать, что дарить мужчинам на 23 февраля, так как носки уже не катят.
— Фиксирую впереди нас остатки мощной энергии. Я думаю, это ловушка.
— Эй, да что может случиться?
— Что такое, людишки? Нервы сдают? Я вас жду.
— Куда он всё время убегает? Мы его чем-то обидели?
— Паразиты! Сколько вас надо уничтожить, чтобы вы знали своё место?