Единственный ребенок обычно замыкается в себе, растет одиноким и потом всю жизнь стремится к одиночеству.
— Кажется, видеть насквозь — ваша специальность.
— Если боитесь, прячьте от меня свою душу. Вот и все!
Единственный ребенок обычно замыкается в себе, растет одиноким и потом всю жизнь стремится к одиночеству.
— Кажется, видеть насквозь — ваша специальность.
— Если боитесь, прячьте от меня свою душу. Вот и все!
Только одинокие дети могут всецело затаить в себе свою страсть, другие выбалтывают свое чувство подругам, притупляют его признаниями, — они часто слышали и читали о любви и знают, что она неизбежный удел всех людей. Они тешатся ею, как игрушкой, хвастают ею, как мальчишки своей первой выкуренной папиросой.
— Кажется, видеть насквозь — ваша специальность.
— Если боитесь, прячьте от меня свою душу. Вот и все!
Некоторые дети, которым родители не уделяют достаточно внимания, начинают коллекционировать, чтобы восстановить душевный покой. Покинутость – как военные времена: боишься, что чего-то не хватит, и начинаешь копить.
Чики, милая, детей заводят по любви, а не от одиночества. Нельзя заполнять пустоту ребенком.
Мотив одиночества — «сквозной» в творчестве Кавабата. Писатель признаёт одиночество фундаментальным условием самого человеческого существования. И есть только одно по-настоящему способное растворить это одиночество. Это красота. Именно сопричастность красоте соединяет прошлое, настоящее и будущее. Именно прорастание её в жизнь отменяет ужас перед трагедией жизни. Кавабата любил цитировать искусствоведа Ясиро Юкио: «Когда видишь снег, луну, цветы, более всего думаешь о друге». Этот мотив душевной потребности поделиться прекрасным — очень древний. Он есть и в китайской поэзии, и в средневековой японской прозе. Автор «Записок от скуки» Кэнко-хоси говорил: «Когда сильнее ощущаешь очарование мира, людская любовь становится совершеннее».
Только женщина — существо другого пола — может вызвать в душе высокий поэтический восторг, только женщина способна подарить самому закоренелому грешнику благо всепрощения, пусть минутное, но ни с чем не сравнимое благо.
Estan descalzos
Van caminando hacia lo incierto
Por el camino de su triste realidad
Si yo pudiera darles
Mas que una moneda.
Pero no alcanza
Con un pedazo de pan.
Y van perdiendo, van sufriendo, estan creciendo
En cunas de carton y soledad.