– В детстве меня учили, что честность – это добродетель.
– И твое взрослое сердце в это верит?
– Нет… мой наставник учил, что честность – это дурость.
– В детстве меня учили, что честность – это добродетель.
– И твое взрослое сердце в это верит?
– Нет… мой наставник учил, что честность – это дурость.
— Сердце, которое меняется. Это называется «душа», да?
— Видимо, так. Если бы мы смогли извлечь сердце и рассмотреть его, думаю, именно так оно бы и выглядело. Оно, конечно, со временем покрывается царапинами и зазубринами, но время поможет залечить их. И любой с одного взгляда всегда сможет отличить свое сердце от других.
— Нет в этом мире никакого бога. Если бы твой всеведущий, всемогущий Господь существовал, как он мог бы просто наблюдать за такими страданиями?
— Действительно, как?..
— И почему у меня плохое предчувствие?
— Наверно, потому что в таких случаях предчувствия обычно сбываются.
Тяга торговцев к деньгам была глубже, чем долины в горах. А торговец, которому должны, становился настойчивее, чем полная луна в небе.
Говорили, что бог заставляет людей молиться себе — если это действительно так, то, возможно, это просто из-за того, что он одинок.
Для всех живых созданий верно одно и то же: если что-то повторять без перерыва, это вызовет лишь раздражение и скуку.
Даже если впереди лежат неисчислимые невзгоды, даже если там нет ничего вообще, я должен был протянуть вперед руку. Просто должен был. Должен был увидеть, что же там ждет меня, в конце пути.