Можно искать всю жизнь того, кто был под боком.
Потом молиться и просить вернуть назад все Бога...
Можно искать всю жизнь того, кто был под боком.
Потом молиться и просить вернуть назад все Бога...
— Мне так много хотелось вам сказать, а теперь я не знаю с чего начать. Вы, наверное, хотите есть?
— Благодарю. Я недавно завтракала.
— Но сейчас время обеда.
— Что это за предмет?
— Это электронные часы. Они идут с точностью до одной десятой секунды.
— У нас в Перадоре есть только солнечные часы, но их нельзя носить на руке. И вообще, они стали то спешить, то отставать, из-за магистра Джарви, который умудрился вскопать даже часы.
— Зачем?
— Ищет философский камень.
Люди всегда находят причину пожалеть в первую очередь себя, любимого, а не другого человека, которому может быть несоизмеримо тяжелее...
Ты ждешь любви всем существом своим,
А ждать-то каково? Ведь ты — живая.
И ты идешь с чужим, недорогим,
Тоску свою любовью называя.
Один не тот. Потом другой не тот.
Оглянешься, а сердце-то остыло.
Когда ж в толпе единственный мелькнет,
Его окликнуть не достанет силы.
Время закрутит и завертит, мы не властны
Над его течением, больше не будет «нас»,
Будешь «ты», буду «я», две судьбы разные.
Я смог не сломаться, значит смогу подняться,
Ломая на пути преграды, прямо к олимпу.
Я поднимусь, добьюсь всего — ты увидишь,
Будут деньги, будут машины, магазины,
Всё, что тебе сегодня нужно, чтобы быть счастливой,
Пройдут года... Судьба... Тебя... Затаскает,
Время возьмёт своё и не будет больше стаи,
Корона не сияет больше и между тем,
Поняв всё... Ты пожалеешь о потерях
И приползёшь тогда, упав на колени,
Будешь просить прощенья, но цена копейка
Твоим словам... А я что? Все те же строки
Спою тебе... Но немного в другой форме.
Иногда я изо всех сил хочу забыть свое детство. Потому что детство — это то время, когда ты совершаешь большую часть всех своих ошибок.
Той зимой Пит взял за правило подходить к своей двери, обнюхивать её — и поворачивать обратно. Его видите ли, не устраивало противное белое вещество, покрывающее землю и всё вокруг. Он принимался приставать ко мне, чтобы я открыл ему человечью дверь, ибо был убеждён: хоть одна из дверей да должна открываться в лето. Поэтому всякий раз мне приходилось обходить вместе с ним все одиннадцать дверей и приоткрывать их по очереди, дабы он убедился, что за каждой из них та же зима. И с каждым его разочарованием росло его недовольство мною.
... когда он возвращался, льдинки на лапах стучали по полу, словно башмаки на деревянной подошве. Он свирепо посматривал на меня и отказывался мурлыкать, пока не слизывал льдинки, после чего милостиво прощал меня — до следующего раза. Но он никогда не прекращал искать Дверь в Лето.
Люди порой опасаются, что, если они примут данность смерти и станут размышлять о ней, то сделаются от этого психически нездоровыми или утратят способность наслаждаться удовольствиями, которые предлагает им жизнь. Но, как это не удивительно, все происходит с точностью до наоборот. Отрицание смерти делает нас напряженными, а принятие этой данности несет покой. С оглядкой на смерть нам легче осознать то, что для нас действительно важно в жизни. Например, быть добрым и любить других, быть честным и неэгоистичным. Осознав это, мы направляем свою энергию именно на такие действия и избегаем поступков, которые заставили бы нас перед лицом смерти испытывать сожаления и страх.
Свет мой!
Путеводная нить ты моя!
За собой ты ведёшь
К той, что я никогда не смогу позабыть!
Я её отыщу, несмотря ни на что.
Может, я буду стар, но ещё время есть -
Знаю я, ты ждёшь меня всегда!
С каждым новым шагом каблуки Вивиан врезались в землю всё глубже — это сердце тяжелело, уже зная то, что голова лишь потом узнает.