— Волнуетесь?
— Да.
— Первый раз?
— Нет, я волновался и раньше.
(— Нервничаете?
— Да.
— Первый раз летите?
— Нет, просто я нервный!)
— Волнуетесь?
— Да.
— Первый раз?
— Нет, я волновался и раньше.
(— Нервничаете?
— Да.
— Первый раз летите?
— Нет, просто я нервный!)
Когда Джон впервые поднял вопрос о шафере, я был смущён. Я признаюсь, что сперва не совсем уловил суть, а уловив, был весьма польщён и удивлён. Я объяснил, что поскольку просьба была внезапной, она меня немного обескуражила. Как бы то ни было, я пообещал ему предпринять всё, что от меня зависит, чтобы выполнить труднейшее задание в моей практике. В заключение я его поблагодарил за доверие, оказанное мне, и засвидетельствовал, что я, в некотором роде, почти взволнован этим. Правда позже выяснилось, что я ни звука не произнёс.
Дамы и господа, и весь экипаж, если выглянуть с правой стороны судна, можно заметить, что правое крыло в огне.
— Скажи еще раз, я правда хорошо играла? Я так волновалась! У меня сердце стучало!
— Я стука не слышал.
— Аплодировали негромко.
— Нет, громко! Но это из-за акустики, все дело в диффузии, она препятствует группированию волн. Понимаешь, когда звуковые волны распространяются, они...
— Ты ботаник, мой дорогой.
— Ты точно уверен, что справишься с этим навороченным вертолётом?
— Конечно, я разбивал вертолёты и навороченнее!
— А вы умеете... летать? — задала я давно волнующий меня вопрос.
Боги не обделили табунщика чувством юмора.
— Смотря откуда прыгнуть.
— Ну, скажем, вон с той осины?
— Аршинов десять пролечу.
— По ветру или против?
— Поперек.
— Да расслабься ты! Будь свободнее! Теперь запоминай. Главное — говори уверенно, шути коротко и не вздумай пошлить. Понял?
— Ага... Говори коротко, шутить не вздумай, пошли уверенно. Это я смогу!