Интересную ремарку оставил У. Черчилль на полях конспекта одной своей речи: «Довод слабоват — надо кричать!»
Речь — это стихотворение без рифмы и размера.
Интересную ремарку оставил У. Черчилль на полях конспекта одной своей речи: «Довод слабоват — надо кричать!»
— Когда соберутся войска, я произнесу речь перед всеми. Каждый должен знать, что бьется не только за землю. Если нас разобьют язычники, это ознаменует падение Христа.
— Когда говорите с воинами, милорд, нельзя устраивать мессу.
— Тогда, что ты предложишь сказать?
— Скажите, что умрете за них, для начала. Скажите, что даны поплатятся за все жизнью и что воины разделят добычу.
— Я должен возносить месть и жадность?
— Это люди, милорд, не ангелы.
Согласен, я не подарок. Но и новая начальница — тоже. Редкая, между нами, особь. Сто слов, навитых в черепе на ролик, причём как попало. Её изречения я затверживал наизусть с первого дня.
— Гляжу — и не верю своим словам, — говорила она.
— Для большей голословности приведу пример, — говорила она.
— Я сама слышала воочию, — говорила она.
Или, допустим, такой перл:
— Разве у нас запрещено думать, что говоришь?
Самое замечательное, весь коллектив, за исключением меня, прекрасно её понимал.
А правильное использование речевого этикета имеет прямое отношение к культуре, к культурному уровню людей и в целом страны, в которой они живут.
Смелые слова, которые кажутся столь новыми тому, кто их произносит, были, и почти с теми же интонациями, произнесены сотни раз.
You are making me uneasy
You make me want to scream
I wish I was a dumb pop star
So the words wouldn't matter to you.