Она умела бороться со своими печалями, но от чужого горя у неё противоядия не оказалось.
Печаль, тоска, сожаления, отчаяние — это невзгоды преходящие, не укореняющиеся в душе; и опыт нас учит, как обманчиво горькое чувство, под влиянием которого мы думаем, что наши беды вечны.
Слезами горю не поможешь... да неужели?... Но это же моя семья... Моя мама... и тот человек... мы так смеялись, нам было так весело вместе... Разве я о многом прошу? Разве в жизни нет ничего, кроме бескрайней печали?... Или это всё я виновата?
Все мы похожи на человека, который бедными своими словами объясняет печальному, что печалиться ему не о чем. Но разве слову справиться с горем?
Горе не может долго оставаться в человеке. Оно или преобразуется в деятельность, или разносит человека в дребезги.
У меня иммунитет к мелким неприятностям. Его привил мне мой отец, — продолжал Джерри. — Я прибегал к нему и жаловался на свои страшные несчастья: палец порезал, рисунок испортил, фломастер сломал, головоломка не складывается — мало ли у ребенка трагедий в жизни. Он сажал меня к себе поближе и совершенно серьезно говорил: «Я желаю тебе, чтобы все твои несчастья в жизни были такими».
И я научился понимать, что все эти мелочи — сущая ерунда и слава богам, что мои несчастья всего лишь такие. Это был важный урок.
Второй урок он продемонстрировал, когда я уже подрос и фатально сломал любую игрушку-робота. Заменить его было нельзя, ведь я долго его обучал всяким штукам, и новый робот будет снова дурак. Я был безутешен.
Отец сказал мне: «Научись не зацикливаться на безвозвратно утраченном, а попробуй сосредоточиться на том, что у тебя осталось. И еще — всегда пробуй обернуть поражение победой».
Словарь определяет «горе» как глубокое душевное страдание из-за несчастья или утраты, глубокая печаль, мучительное сожаление. Нас — хирургов и ученых — учат полагаться на книги, на определения, на словари..., но жизнь редко идет по словарю, в жизни горе выглядит как угодно.... и порой, мало похоже на глубокую печаль...
Cлайд с цитатой