Торжественный ужин планируется к девяти вечера. Повара сказали: умрут, но сделают. Я распорядился сначала делать, а потом умирать.
Труднее и важнее всего — думать своей головой и слышать своё сердце.
Торжественный ужин планируется к девяти вечера. Повара сказали: умрут, но сделают. Я распорядился сначала делать, а потом умирать.
— Господа коммерсанты, музыканты, балетоманты!
— Не балетоманты, а балотоманы.
— Балетоманы, музыканы...
— А не желаешь ли ты, Мальчиш, к нам, в буржуинство, записаться?
— В буржуинство?
— Будешь лопать, Плохиш, всё, что захочешь! Халву — пачками, варенье — банками, шоколад — плитками, печенье — коробками.
— Стойте, я сейчас! Я только штаны подтяну...
Так, я его уродом обозвала? Ну, это я со зла и образно. Я ж все-таки девочка, причем не малолетняя уж, чай мозги-то есть немножко и очки розовые давно в шкапчике лежат. Ничешный он так-то на лицо... да и на фигуру тоже. Высокий, симпатишный, глаза серые. Вот вы это читаете и думаете — ууууууууу, понятно, вместе останутся. Аха, размечтались! Я ж говорю. У меня не бывает как в кине на первом ряде! И потом, принц не должен быть таким наглым козлом. Как же меня бесит, когда он весь такой... весь из себя, короче. Ну, лучше его нет на нашей планете, что вы, какой Брэд Питт? Вот Ваня Парфенов, — это дааа, это мачо мэн!
— Рэд, ты воруешь рождественские украшения Боба?
— Это считается воровством только если... я всё это заберу себе! А я всё это барахло выброшу!
— О Боже! Я вышла замуж за Гринча! Я миссис Гринч!
— Ну, пока ты не миссис Трепло, всё будет нормально.
— Это всего лишь теория! Есть много теорий, которые себя не оправдали: одинокий стрелок, коммунизм, геометрия...