Быть самим собой, чтобы не быть таким, как все.
Быть холодным как лёд, чтобы растаять к весне.
Быть самим собой, чтобы не быть таким, как все.
Быть холодным как лёд, чтобы растаять к весне.
— Я хочу быть спутницей вашей жизни!
— У меня уже есть спутница. Ее имя одиночество. Я всегда был одинок, даже когда думал, что рядом со мной те, кто меня любит.
( — Я хочу быть спутницей вашей жизни!
— У меня уже есть спутница. Ее имя одиночество. Я всегда был одинок, даже когда я был с теми, кого я любил и кто любил меня).
Гораздо более важно то, что ты думаешь о самом себе, чем то, что другие думают о тебе.
У меня всё только начинается — и складывается отлично. Я что-то делаю — какие-то движения на пути к себе. Могу сказать совершенно точно, что сейчас наслаждаюсь и буду наслаждаться абсолютной независимостью. Как в творческих, так и в личных отношениях.
Ощущение, что я... Нет, еще не старый, но события несутся со все нарастающей скоростью, скорее всего, я просто перестал чувствовать себя молодым.
В пылу самого беспорядочного опьянения я вдруг замечал своё положение. Я замечал, что являюсь глупцом, обманывающим самого себя своими действиями. Иногда же, сколько бы я ни пил, я не мог добиться даже такого обманчивого состояния и погружался в безудержную тоску. Когда же я искусственно получал весёлость, обязательно потом наступала реакция уныния.
Такое вы видали, ох, едва ли!
Стою, не чую под собой земли:
Меня вчера верблюдом обозвали
И выводы под это подвели.
И это мненье утвердилось свыше,
Я бился в двери с криком: «Наших бьют!»
Кивали мне, но слушали, не слыша,
Поскольку я отныне был верблюд.
И ещё иногда я думаю, не слишком ли поздно чувствовать то, что, похоже, чувствуют другие люди? Бывает, мне хочется подойти к человеку и спросить: «Что такого вы чувствуете, что не чувствую я? Пожалуйста, это единственное, что мне нужно знать».
Мне кажется, что сколько бы друзей у меня не появилось, общительнее я не стала, потому что в одиночестве я почему-то чувствую себя спокойнее.
Детство у меня выдалось жесткое. Отец был конченым алкоголиком, мать днем работала поваром, а по ночам — медсестрой.