Был бы белым,
Но всё же был бы чистым,
Пусть холодным,
Но всё же с ясным взором,
Но кто-то решил, что война,
И покрыл меня черным.
Был бы белым,
Но всё же был бы чистым,
Пусть холодным,
Но всё же с ясным взором,
Но кто-то решил, что война,
И покрыл меня черным.
Я вижу дым, но я здесь не был,
Я слышу гарь,
Я знать не хочу ту тварь,
Кто спалит это небо.
Был бесцветным, был безупречно чистым,
Был прозрачным стал абсолютно белым,
Видно кто-то решил что зима,
И покрыл меня мелом.
Был бы чёрным, да пусть хоть самим чертом,
Но кто-то главный, кто вечно рвёт в атаку,
Приказал наступать на лето и
Втоптал меня в хаки.
На одной стороне они двое — бедные, скромные незначительные люди, рядовые труженики, которых могут стереть с лица земли за одно единственное слово, на другой — фюрер, нацистская партия, весь этот огромный аппарат, мощный и внушительный, а за ним три четверти, какое там, четыре пятых немецкого народа.
Войну развязывают не народы, а правители. Не солдат надо винить, а того, кто тащит их на войну.