Иду на Вы!
Война вдруг кончилась. Так утверждали газеты. На самом деле она продолжалась по ночам. Он не довоевал нескольких месяцев, и она мстила ему каждую ночь. Она заставляла его переживать заново часы смертельного страха, велела умирать на сотни ладов ему, ухитрившемуся не умереть раз по-настоящему.
Ветер сильно подул,
Вздыбил водную гладь,
Зашумела листва,
Встрепенулась природа.
И услышал казак -
Ты идёшь воевать
За народную власть
Со своим же народом.
— Насилие порождает насилие. Джедаи — не стражи мира.
— Мы сражаемся за свободу!
— А свобода и мир требуют страха и смерти?
Война – это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны воины, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает.
Из записной потертой книжки
Две строчки о бойце-парнишке,
Что был в сороковом году
Убит в Финляндии на льду.
Лежало как-то неумело
По-детски маленькое тело.
Шинель ко льду мороз прижал,
Далеко шапка отлетела.
Казалось, мальчик не лежал,
А все еще бегом бежал
Да лед за полу придержал...
Среди большой войны жестокой,
С чего — ума не приложу,
Мне жалко той судьбы далекой,
Как будто мертвый, одинокий,
Как будто это я лежу,
Примерзший, маленький, убитый
На той войне незнаменитой,
Забытый, маленький, лежу.
Все знают, как начинают войну, никто не знает, как она заканчивается. И все, кто планировали три месяца, два месяца, четыре месяца — четыре года. Это говорит о том, насколько люди, которые берутся управлять государством, способны правильно определять его национальные интересы, правильно определять интересы народа и правильно планировать военные действия.
Только болван может воображать, будто если в мирное время приучить человека быть трусом, так тот на войне станет вести себя как лев.
Нет ничего нового под звездами. Афины воевали со Спартой, не обращая внимания на варваров из Македонии, и уж тем более на какой-то заморский Рим, кто они там такие. Византия дралась с Ираном на Аравийском полуострове. А потом вышли арабы. Из пустыни. Их не было, они были никто, никакой мировой религии у них не было. И вдруг появилась. А Иран и Турция ждали, что придут монголы? Не ждали. Никогда и никто этого не ждет.
У нас идет великое переселение народов. Такое, что прошлое покажется мелочью. И как с этим справиться? Да никак. Мы же говорим не с миром государств. Мы говорим с миром кланов и племен, каждый из которых сам по себе. Мы живем в мире структур, которые возникли после второй мировой войны. Этот мир умирает. И Трамп это хорошо понял. Он готовится к новому миру. Какой будет этот новый мир? Будем ли мы понимать, что мы там делаем, какие наши цели и задачи? И что мы можем сделать, чтобы обезопасить себя, свое окружение, мир, в котором живем, включая столь нелюбимую нами Европу? Какая ни есть (Европа), но ближе, чем Африка. А вот это — большой вопрос.
За то время, пока мы были в Сталинграде, мы все больше и больше поражались, какое огромное пространство занимают эти руины, и самое удивительное, что эти руины были обитаемыми. Под обломками находились подвалы и щели, в которых жило множество людей. Сталинград был большим городом с жилыми домами и квартирами, сейчас же ничего этого не стало, за исключением новых домов на окраинах, а ведь население города должно где-то жить. И люди живут в подвалах домов, в которых раньше были их квартиры. Мы могли увидеть из окон нашей комнаты, как из-за большой груды обломков появлялась девушка, поправляя прическу. Опрятно и чисто одетая, она пробиралась через сорняки, направляясь на работу. Мы не могли себе представить, как им это удавалось. Как они, живя под землей, умели сохранять чистоту, гордость и женственность. Женщины выходили из своих укрытий и шли на рынок. На голове белая косынка, в руке — корзинка для продуктов. Все это было странной и героической пародией на современную жизнь.
Cлайд с цитатой