Хотеть чем-то заниматься и быть достойным этого — разные вещи.
В злости я потерял себя. Я перестал рационально мыслить.
Хотеть чем-то заниматься и быть достойным этого — разные вещи.
Эм... простите меня. У меня такое чувство, что каждый раз когда я в деле, люди калечат руки. Может быть, это проклятье?
Главное вот в чем: чтобы жить хорошо, непременно надо обладать небольшой, но четко определенной сферой личного достоинства.
— Я надену тебе на шею мангалсутру и сделаю тебя своей женой. Девушка, которая выходит замуж становится не содержанкой, а женой!
— Вы считаете, что мангалсутры для этого достаточно? Здесь не Америка, где за несколько долларов вы можете переспать с любой женщиной. Мы — индианки, для нас деньги не имеют значение.
— Я не собираюсь ложиться с тобой в постель... или ты соглашаешься или...
— Я не игрушка, которую можно купить, а потом выбросить! Вы, кажется, считаете меня девушкой по вызову?! У меня есть достоинство и я привыкла себя уважать
— Успокойся, зачем так волноваться?
— В трудные времена мы продавали всё, что у нас было и даже мангалсутру, но у женщин в этой стране есть честь и они ей не торгуют, понятно?
Я считаю, определенная степень нарциссизма нужна: это формирует чувство собственного достоинства. Называйте как хотите: эго, тщеславием, — но человеку эти качества необходимы, чтобы двигаться вперед. Важно знать себе цену и иметь стойкие убеждения.
Когда кого-то спасаешь, нужно помнишь, какой ужас пережил этот человек. Нужно спасать не только жизнь, но и сердце. Это и есть герой. Не важно, на сколько тебе страшно — нужно улыбаться. Ведь только самые сильные улыбаются при любых обстоятельствах.
Я прихожу к каждому в том обличье, которого он заслуживает. Ведь именно момент смерти и становится чаще всего отображением сути краткого земного существования ваших физических оболочек. Крайне редко человек способен принять смерть достойно, если жизнь его была подобна прозябанию жалкой, пресмыкающейся твари.
... Все достойные люди были бедными, это принималось за аксиому, а лучшие из богатых чувствовали себя так, будто тоже были бедны.
Сокрушаться при виде всего этого не имело никакого смысла; с таким же успехом можно было бы сокрушаться по поводу Большого каньона или любого явления природы, не зависящего от нашей воли.