Они молчали. Это могло значить лишь одно: замышлялось дело особой важности.
Тут всё казалось прекрасным и безобидным: деревья, промелькнувший зайчик, дикий кот, волк, съевший зайчика, отобранного у дикого кота… Здесь можно было насладится всей прелестью матери-природы не заплатив при этом наличными на входе и жизнью — на выходе.
Тем, кто привык только слушать, не так просто говорить самим: они хранят свои горести и радости при себе и никому о них не рассказывают.
Если ты не воспитан и молчишь, то воспитан, если же воспитан и молчишь, то прекрасно воспитан.
— Я складываю журавликов за твою душу, Ганнибал. Тебя затягивает во тьму.
— Не затягивает. Когда я не мог говорить, меня не затягивало в молчание. Это молчание затягивало меня.
— Из этого молчания ты пришел ко мне, ты стал говорить со мной. Я знаю тебя, Ганнибал, и это знание — нелегкая ноша. Тебя влечет в сторону тьмы, но тебя влечет и ко мне.
— На Мост грез.
Cлайд с цитатой