Война до победы. И точка.
— Ты бывал в Дель Фриско? Там можно заказать еду. Я б с удовольствием съел бы большой фирменный стейк среднепрожаренный, с корочкой; с разными гарнирами, помидорами, спаржей, паштетиком…
— Пошел ты со своим паштетом!
Война до победы. И точка.
— Ты бывал в Дель Фриско? Там можно заказать еду. Я б с удовольствием съел бы большой фирменный стейк среднепрожаренный, с корочкой; с разными гарнирами, помидорами, спаржей, паштетиком…
— Пошел ты со своим паштетом!
— Ты думаешь, эти жестокие убийства обрадовали бы твоих [жену и дочь]?
— Мои уже ничего не чувствуют и не скажут. Их нет.
[в камеру гл. героя принесли всю еду из забегаловки, обращается к зеку]:
— Я так понимаю, если не поделиться с тобой…
— Я тебя просто порву! Я тебе ключицу сломаю, череп надвое расколю, понял меня, нет?
Удивителен не масштаб наших неверных прогнозов, а том, что мы о нём не подозреваем. Это особенно беспокоит, когда мы ввязываемся в смертельные конфликты: войны непредсказуемы по самой своей природе (а мы этого не знаем).
Война вдруг кончилась. Так утверждали газеты. На самом деле она продолжалась по ночам. Он не довоевал нескольких месяцев, и она мстила ему каждую ночь. Она заставляла его переживать заново часы смертельного страха, велела умирать на сотни ладов ему, ухитрившемуся не умереть раз по-настоящему.